- я же намереваюсь отдать должное всему гастрономическому разнообразию.
- Посмотрю я, куда денется это разнообразие, когда на горизонте покажется твой
пирог, - не смог удержаться от шпильки я.
- О, надеюсь, это будет очень нескоро, - ухмыльнулся он, шагая в открывшуюся
арку, - утром пришлю девчонок.
И за этим сластолюбцем закрылся переход.
- Уважаемый Тизкар, - обратился я к Мудрому, - для меня честь принимать тебя в
моем доме. Будь моим гостем, пока не определишься со своим. Многие Дворцы
пустуют, но, если желаешь, мы отстроим тебе твой прежний.
- Нет, мой мальчик, - он печально улыбнулся, - без моей Лунны для меня любой
Дворец словно пустыня. Скоро ты поймешь меня, осознав в полной мере зависимость
от своей пары. Если не возражаешь, я приму твое гостеприимство.
- Буду рад, - я чувствовал в груди нервную пульсацию симбионта.
Это означало одно – скоро проснется моя Кэт. Ни за какие сокровища Вселенной я
не пропущу мгновение ее пробуждения.
- Мне тут Ильшур за столом поведал много интересного, - отзвался Мудрый, - я бы
хотел исследовать подвальную комнату, где тексы проводили свои ритуалы. У меня
много догадок на этот счет.
- Делай, что сочтешь нужным, Тизкар, - я был уже на пути к своей спальне и ничто
не могло меня остановить, - твои приказы в моем замке будут восприниматься как
мои.
В подтверждение своих слов отпустил поток силы. Искрящаяся змейка скользнула с
моих пальцев, растворяясь в пространстве. Никак не привыкну к тому, что вижу
ментально-энергетические потоки.
- Иди, иди, Анситор, - по-отечески напутствовал меня Тизкар, - ночь в своем
апогее и скоро день вновь сменит ее, ты нужен своей паре. А я найду, кто обо мне
позаботится.
В покои я практически влетел, чувствуя, что вот-вот мое неожиданное счастье
откроет свои прекрасные глазки. Она лежала на огромной кровати, такая маленькая,
такая хрупкая, такая вся моя. Медленно опустился в кресло, не в силах отвести
взгляд от своего сокровища. Как много я хотел сказать ей уже утром, после нашей
первой волшебной ночи. И как много печальных событий за этим последовало. Пусть
ругается, пусть кричит, я заслужил ее гнев. В конце концов у меня вечность,
чтобы вымолить у нее прощение. Мне теперь есть для чего жить, есть к чему
стремиться, и есть за кого отдать эту самую, долгую, драконью жизнь.
Вот ее размеренное дыхание стало глубже, ресницы задрожали, она потянулась, как
сонный котенок, и вздохнув, наконец, открыла глаза. Я сидел тихо, ловя каждый
момент ее пробуждения. Нежность переполняла мое сердце. Нет в мире ничего
прекраснее любимой женщины. Моя Кэт тихо лежала и осматривала помещение. Потом,
видимо, узнав спальню, медленно села в кровати, закутав в одеяло свое нагое
тело. Ее взгляд неспешно обводил все помещение, пока не остановился на мне. Кэт,
мой проснувшийся котенок, моя лучистая девочка сидела и смотрела на меня. Я
ожидал всего – гнева, злости, но ее взгляд был безразличным, словно она смотрела
не на меня, а на предмет мебели. Это было больно. Самое дорогое для меня
существо не испытывает ко мне никаких эмоций? Не может этого быть. Она просто
еще не проснулась. Сейчас она придет в себя и ее лучистые глазки снова засияют.
Я улыбнулся своим мыслям.
- Привет, - сказал, как можно спокойнее.
Глава 15. В ЛЮБВИ, КАК НА ВОЙНЕ – ВСЕ СРЕДСТВА ХОРОШИ
Екатерина Мещерская
Мне снова приснился чудесный сон. Не было четких событий, не было четких
образов, было лишь руки, большие, мужские руки, обнимавшие меня. Они дарили
тепло и нежность, защищали, укрывали, заставляли поверить в свою
исключительность и необходимость. Как же не хотелось, чтобы заканчивалась эта
добрая сказка.
Пробуждение, снова пробуждение. Снова неизвестность. Произошедшие события
медленно всплывали в памяти. Словно туман рассеивался в голове открывая четкие
картинки событий. Вот радостное утро после первой моей ночи с мужчиной, вот
серые, безликие люди, трессианка… страх… коридоры… Чертовы черные дыры их
проклятого космоса! Боль. Моя боль! Море боли и крепко стиснутые зубы.
Прислушалась к своим ощущениям. Странно, ничего у меня не болит. Пошевелила
руками, ногами – ничего. Я умерла? Нет, не может этого быть. Я отлично чувствую
каждую клеточку своего тела. Меня снова лечили этой вонючей жижей! Но этот Герин
говорил о яде… Может моя память и упустила некоторые события, но основное я
вспомнила. Не буду сейчас об этом думать. Видимо, здесь принято оживлять почти
мертвых, чтобы вновь их пытать. Проклятый космос! В детстве, глядя на звезды,
разве могла я предположить весь ужас, что тут творится? Конечно же нет. На
Земле, на моей милой, далекой Земле звезды, ночное небо, космические дали –
неотъемлемые символы романтики.
Да, романтика в этом космосе та еще. И Анситор тот еще затейник. Это же надо,
так правдоподобно вздыхал, так бережно и трогательно любил, чтобы утром отдать
на забаву своим тексам. А я ведь поверила. Поверила, что все плохое в моей жизни
закончилось. Верила и ждала его до последнего. Дура. Он так и не пришел. Да и
зачем? Все верно, правильно говорил текс, Дракон получил свое и выкинул из своей
