Еловая Глушь некогда была довольно большой деревней. Здесь жили в основном охотники. Пушного зверя в округе водилось много, спрос на меха был постоянным. А то, что до ближайшего города раньше приходилось пешком топать неделю – так по дороге наверняка еще какая-никакая добыча попадется. Многие даже специально вдоль своих троп силки и капканы ставили. Туда-обратно прогулялся – глядишь, и наохотился! Но жили здесь и профессионалы, ходившие исключительно на медведя, например.
А не так давно – лет пятьдесят назад – появился здесь и свой лесник. С семейством. Забот у лесника было немного. Со всеми охотниками он перезнакомился, со многими сдружился. А вскоре за одного из них единственную дочь Ольгу замуж выдал. Звали жениха Патрикеем.
Каждый месяц, в полнолуние, молодая супруга отправлялась навестить родителей. Пекла пирожки, паковала корзинку и – в лес. Соседи недоумевали, Патрикей беспокоиться начал. В положенный срок родилась дочка, лесникова внучка, но и тогда не перестала Ольга ежемесячно пропадать на несколько дней в родительском доме.
Не выдержал однажды Патрикей, и решил проследить за супругой. Охотник он был опытный, потому, чтоб не выдать себя, пошел вечером по следу. Следы привели его к дому лесника. Вот только дома никого не оказалось. Но и не выходил оттуда никто, словно все семейство под землю провалилось. Зато много других следов обнаружил Патрикей. И следы эти ему не понравились.
Трижды пытался охотник выследить жену, и трижды не добился успеха. Наконец, Ольга сама позвала его сходить к родственникам в лес. Но не в полнолуние, как надеялся муж, а наоборот, во время рождения луны.
Два дня после той встречи Патрикей ходил мрачный, ни с кем не разговаривал. На третий день он ушел на охоту. И не вернулся.
С той поры Ольга перестала столь регулярно наведываться к родителям. Зато, когда дочь Марья подросла, стала ее отправлять к бабушке. Отца Ольги к тому времени схоронили. Зато бабушка во внучке души не чаяла.
И каждый раз, отправляя Марью в лес с гостинцами, Ольга надевала ей на голову красную шапочку.
– Пока ты в ней, – объясняла каждый раз мать, – ни один зверь тебя не тронет.
– Даже волки?
– Особенно!
143
И волки Марью действительно не трогали. Даже близко не подходили. До последнего времени.
Бабушка и мама давно просветили Марью о ее природе, и о том, что другим о ее особенности знать не следует. Поэтому теперь она сама собирала корзинку с пирожками каждое полнолуние и отправлялась с ней навестить бабушку-лесничиху.
Так было и в этот раз.
Пирожки поспели к обеду.
– Я к бабушке! – крикнула девушка, укутывая гостинец в мех, чтоб не остыл по дороге.
Мать заглянула в дом и кивнула:
– Ступай! Только смотри, по дороге с незнакомыми волками не разговаривай! – эта шутка стала традиционной давно.
– Не буду! Ну, пока!
И, весело размахивая корзинкой, Марья убежала по тропинке, петляющей между старыми елями.
144
Поздним утром Никита Лесоруб очутился на большой поляне. Здесь лес словно сам раздвинулся, освободив немного места для добротного сруба и небольшого огорода. Лесопромышленник до сих пор пребывал в зверином обличье. Он принюхался, внимательно присмотрелся. В огороде копалась маленькая старушка, что-то напевая себе под нос.
Укрывшись за толстым стволом, Никита стал размышлять, как поступить дальше. Если перекинуться обратно в человека, он окажется совершенно голым. В таком виде представать перед пожилой хозяйкой ему не хотелось. Да и вопросы могут возникнуть, подозрения. С другой стороны, волк, выходящий из чащи к человеческому жилью, да еще и разговаривающий, ничуть не лучше.
Пока оборотень мялся в нерешительности, старушка шумно втянула носом воздух и неожиданно звучно проговорила:
– Фу! Чую, чую тебя. Не простым волком пахнет! Выходи, не стесняйся!
Никите ничего больше не оставалось делать. Он вышел:
– Доброго здоровья, бабушка!
– И тебе, – она пригляделась, – сынок, тоже не хворать! Рассказывай, что за беда тебя привела? Ко мне просто так никто не приходит.
– Заблудился я, бабушка. Шел в Еловую Глушь, да, видать, где-то промахнулся.
– Это не беда. Другое тебя привело.
– Привет просили передать, – вновь попытался начать издалека волк.
– Кто? Кому?
– Емельян-печник. Марьяше.
– Теплее, – ласково улыбнулась старушка.
– Невесту я ищу, – решился, наконец, Никита.
– Вот это действительно тебя беспокоит. Тогда ты пришел как раз, куда надо. Не ходи в Еловую Глушь – там тебе делать нечего. Марьяша сама к вечеру появится.
Старушка пристально посмотрела на гостя. Еще раз шумно вдохнула:
– Помыться бы тебе, оборотень!
145
– Нас ждут! – вольностранствующий ребби Левонтий почти вбежал в комнату, снятую накануне в одной из гостиниц Никитой. Волшебник и его спутники полдня терпеливо ждали вестей от монаха. Тот ушел на рассвете, сказав, что сначала ему необходимо лично договориться о встрече. Чародей поднялся, сжимая посох и протянул руку девочке.
– Только сочетающихся и меня, – тут же добавил Левонтий. – Идем!
