– Ого! – презрительно скривилась атаманша. – Приходил тут уже один такой. Толстый и красивый. И что? Добычи – ноль, денег – ноль, престижа…
– О, престижа у вас сильно прибавилось! Это я, как государственный преступник, скажу. В отдельных кругах только о твоей банде и разговоров! Я же могу сделать так, чтобы вы по известности сровнялись с сорока разбойниками из Полых холмов!
– Ого! – одобрительно кивнула собеседница. – Продолжай!
– На этот раз все будет по-настоящему. Груз, охрана, документы.
– Что за груз? Какая охрана?
– Продукты для королевского пира. Охрана – соответствующая.
– И что мы с этого поимеем?
– Полную фуру деликатесов. И – славу!
– Нет, так не пойдет. У нас народу слишком мало. Да и что с остальным грузом делать?
– Остальной груз вместе с возами и возницами отправится в другое место другой дорогой. Людей в помощь, – Казначей задумался, перебирая в уме, кого можно снарядить, – прислать могу. Немного, зато лучших.
– Кр-расота! Только оставь мне… Никиту!
Казначей покосился на Лесоруба:
– Не стоит.
– Ну, хоть девочку! Я из нее настоящую разбойницу воспитаю! Надо же будет кому-то дело передавать!
– У девочки другая судьба, – неторопливо проговорил Волшебник из угла.
– Да и воспитывать лучше собственного ребенка.
– Откуда ж мне собственного взять?!
– Так тебе Стрелок нужен, а не я! – обрадовался Никита.
– Пришлю я тебе Стрелка, – вздохнул Казначей. – Но дальше уж сами разбирайтесь, без меня.
По торжествующему блеску в глазах Элли ему стало понятно, что на этом торг можно завершать.
135
Первым необычного путника обнаружил Емельян. Под самоходной печью. И обнаружил-то случайно – запнувшись за тяжеленный сапог, торчащий из-под колеса.
– Через три колена в дымоход! – выругался печник и наклонился.
Навстречу ему понеслась брань – отборная, изысканная, да с такими оборотами и эпитетами, что челюсть у хозяина транспорта отвисла. Это был малый морской загиб, отточенный долгими годами тренировок. Если бы в этот момент рядом оказалась атаманша Элли, она бы сразу узнала и загиб, и произносившего его человека. Впрочем, к концу загиба на подмогу печнику уже спешили разбуженные громкими криками разбойники и давно уже не спавший Казначей.
Над дорогой повисла мертвая тишина. Из придорожных зарослей спешно вылезал государственный преступник. Рыцарь, монах и некрасивый юноша, уже выучившие на своей шкуре, чем грозит малый морской загиб, выбираться на дорогу не торопились.
– Что за шум? – Казначей стремительно приближался.
– Вот! – указал на неожиданного гостя Емельян.
Из-под печи выбирался крепкий, немолодой человек. От окружающих его отличали куртка из грубой кожи поверх полосатой тельняшки, ботфорты с загнутыми обшлагами и абсолютно лысая голова.
– Извините, пригрелся, – отряхивая с себя пыль, признал тот. – Холодно у вас тут по ночам.
– А чего сразу браниться-то?! – надулся печник.
– Ты первый начал. Я только показал, как бранятся по-настоящему, – лысый путник потащил из-под печи котомку и…
– Лопату от-дай! – из кустов пулей выскочил Ярослав.
На лице лысого появилась счастливая улыбка:
– Все! Остаюсь здесь жить!
136
В начале лета боцман Рома вернулся из очередного рейса и решил, наконец, завязать с морем. Надоело! Постоянно в пути, неизвестно где, непонятно куда. Вокруг сорок, а то и полсотни мужиков, злых, вонючих, измученных штормами и штилями. Кок готовит отвратительно, капитан скряга и жадина, старпом тоже не подарок. И он, боцман, где-то посередке между капитаном и матросами. Надоело! Вот и сошел Рома на берег.
Матросы устроили ему бурные проводы с грандиозной попойкой, от которой пострадал не один портовый кабак. Пропили все месячное жалование, даже в кубышку кока залезли.
– Куда же ты теперь? – спрашивали матросы.
– Туда, где морем не пахнет, где моря не видно, где о море проклятом вообще никогда не слыхали! Надоело!
– Где ж ты такое место отыщешь? – удивлялись матросы.
– А вот возьму весло и понесу. И где спросят, зачем мне лопата, там и поселюсь!
Так и поступил. Взял шлюпочное весло и пошел прочь от берега. Долго идти пришлось бывшему боцману. Везде весло называли веслом. Вскоре он удалился не только от моря, но и от мест с большими реками и озерами. Но все равно встречные называли весло веслом и не иначе. И вот, наконец, пространствовав почти все лето, предчувствуя слякотную осень и морозную зиму, Рома неожиданно окончил свой поиск.
Он с радостью вручил «лопату» юноше:
– Держи! Мне оно больше ни к чему.
Ярослав ошарашено посмотрел на бритоголового, открыл было рот.
Но в это время из леса послышалась приближающаяся ругань. Вскоре можно было различить бурное течение еще одного морского загиба. Этот, в отличие от Роминого, не отличался отшлифованностью фраз, зато изобиловал вариациями и обертонами.
Глаза бывшего боцмана полезли на лоб:
– Не может быть! – и, вторя приближающемуся из чащи голосу атаманши, развернулся радостный большой морской загиб.
137
Путешествие продолжилось. Только теперь место молчаливого Стрелка занял монах. По словам Казначея, Левонтий должен сопровождать героев до Асседо – там у них общий интерес.
