Три Икс в очередной раз отмахнулся от зеленого насекомого и в сердцах топнул ногой, желая во что бы то ни стало переместиться прочь из этой комнаты. И – о чудо! Получилось! Теперь его не отвлекали ни ветер, ни солнце, ни пение проклятой птицы. Только муха осталась. Видимо, Три Икс в момент телепортации краем заклинания зацепил насекомое, и оно, подхваченное вихрем неведомой силы, оказалось вместе с незадачливым учеником внутри принимающей пентаграммы.
На мгновение у начинающего чародея потемнело в глазах, закружилась голова. Но все быстро прошло, и он списал недомогание на удавшееся, наконец, перемещение. А вскоре и вовсе позабыл о случившемся.
К середине лета по всей Швейции пошли слухи о появлении не то человека-таракана, не то человека-паука. Вживую его, правда, никто не видел. За исключением наставника. Да и не о Три Иксе речь.
Муха неожиданно для себя осознала, что ощущает себя престранно. Потому что осознала. Вернее, осознал. Потому что муха оказалась самцом.
«Я мыслю, следовательно, я существую» – была первая сформировавшаяся в голове насекомого мысль. Мух сделал круг по комнате, присел на потолок, посмотрел сверху на незадачливого чародея. Ученик скручивал тетрадь с записями, явно готовясь объявить охоту на уникальный вид мухи разумной. Представленный пока что в единственном экземпляре. Будь юноша чуть умнее или хотя бы немного ловчее, эволюция продолжила бы свой неспешный путь в единственном возможном направлении. Увы. Новая ветвь эволюции не пожелала быть истребленной сразу же после появления и ретировалась в открытое окно.
За окном начинался мир. Совершенно новый мир. Ведь теперь мух воспринимал его не с точки зрения насекомого-потребителя. Теперь он ощутил себя насекомым-хозяином! Первым делом новый хозяин мира решил дать себе имя:
«Вж! Я назову себя Вж! Да, великий и неповторимый Вж!»
179
Сто семьдесят восьмой улей по праву считался отстающим. Начать с того, что он стоял последним в списке, до конца которого доходили раз в год по обещанию. Обещание это в свое время дала Королева пасеки. Звучало оно так: «Жжжж жж жжж ж!» С пчелиного это можно перевести примерно так: «Никто не будет забыт!»
Действительно, во время весеннего распределения угодий своя территория для опыления и добычи нектара доставалась даже сто семьдесят восьмому улью. Только всегда это были самые дальние и бесперспективные луга. Ведь последним в списке достается то, что остальные не забрали. Так что никто в сто семьдесят восьмом улье не стремился перевыполнять план. В отличие от остальных, постоянно боровшихся за звание лучшего улья и переходящий черепок с надписью «М.И.О.Т.».
Кроме того, сам сто семьдесят восьмой улей стоял на отшибе, у самой границы пасеки. Так, что даже пасечник вспоминал о его существовании, лишь случайно наткнувшись на него во время планового ремонта изгороди. В очередной раз обнаруживая неучтенный улей, пасечник обещал себе и пчелам передвинуть строение поближе к остальным. И каждый раз забывал. Или попросту не находил. Хотя однажды он попытался выполнить свое обещание. И даже сумел выискать отстающий улей среди зарослей у ограды. Но к тому времени обитатели сто семьдесят восьмого улья уже настолько привыкли к своей незавидной доле, что от перемен отказались.
И самое главное – пчелы сто семьдесят восьмого улья любили музыку. Все свободное время они посвящали созданию, репетициям и исполнению опер и симфоний. Иначе, как «Поющей эскадрильей», на пасеке отстающий улей не называли.
Именно сюда привел случай великого и неповторимого Вж.
180
Майя, младшая королева сто семьдесят восьмого улья, пробудилась от зимней спячки раньше других. По законам пасечной жизни, кто первый встал – тому и руководить. И Майя принялась руководить. Она облетела свои владения, расталкивая самых ответственных работниц. Те в свою очередь принялись поднимать свои бригады.
Вскоре в улье начало зарождаться гудение. Еще сонное, но с каждой минутой все более деловитое и возбужденное. Вот уже стала проявляться первая мелодия. Никто не управлял ею, она сама прорезалась из монотонного гула и, быстро окрепнув, охватила весь рой. До весеннего распределения еще оставалось немного времени, и все обитатели сто семьдесят восьмого улья старались подготовиться к началу сезона. Весенняя уборка – самое неприятное занятие. Неприятнее может показаться разве что осенняя консервация. И то лишь в первый раз.
Мелодичное гудение «Поющей эскадрильи» привлекло внимание Вж. Мух с опаской подлетел к строению и присел на ветку, стараясь слиться с только что лопнувшей почкой. Из летка показались первые пчелы. Они вытаскивали мусор из своего жилища и бросали на землю. Очень скоро появилась разгневанная бригадирша. Она грозно нажужжала на нерадивых работниц, и те принялись наводить чистоту вокруг улья.
