Она готовила утренний кофе усталыми, привычно механическими движениями. Ее лицо было серым и заспанным. Она увидела через открытую дверь, что Федерс встает. Он подошел к умывальнику и обнажил туловище до пояса. Она рассматривала его крупные, пропорциональные плечи, мощно вылепленную, мускулистую грудь, жилистые, крепкой хватки руки. Она подошла к двери.
— Ты красив, — сказала она.
— Смотри лучше за своим кофе, — проворчал он, не глядя на нее.
— Я люблю тебя.
— Я знаю — как любят картину или мелодию.
Он произнес эти слова с иронической горечью.
— Ты хочешь, чтобы тебе делали больно.
— Кто лезет на рожон, должен уметь сносить боль. Банальная истина. Кстати, вода для кофе закипела. И это сейчас самое важное: мне надо на службу.
— Что ты от меня хочешь? — спросила она с беспокойством.
— В данный момент ничего, кроме завтрака…
— Когда я вас вижу, — говорил капитан Федерс обер-лейтенанту Крафту, — мне становится ясно, что этот мир не так уж мрачен, как казалось вначале. Чем вы меня сегодня порадуете?
— У меня есть особое желание, господин капитан.
— Это уже хуже, — заметил Федерс. — Я ведь не Дед Мороз.
Капитан Федерс стоял у окна в коридоре учебного барака. Курил сигарету и таким образом заполнял обычный перерыв между двумя уроками тактических учений. Фенрихи стояли в приличествующем отдалении группами, размышляя над так называемым маленьким спортивным заданием на соображение. Преподаватель по тактике, чтобы они не скучали в перерыве, занял их маленьким, утонченным вопросом-ловушкой.
— Могу я поприсутствовать на ваших занятиях, господин капитан?
Федерс весело осклабился:
— Уж не хотите ли вы, Крафт, проверить Мои способности и методы?
— Они мне достаточно известны, — сказал обер-лейтенант. — Я намерен лишь поближе разглядеть некоторых наших фенрихов, если разрешите.
— Это стадо баранов вы видите каждодневно, с раннего утра до позднего вечера. Вам этого мало?
— Раз уж я работаю с фенрихами, господин капитан, то я обязан следить за ними и обучать их. Я постепенно выяснил, как они реагируют на меня и на мои методы. Но мне необходимо знать, как они ведут себя у других офицеров.
— И поэтому вы явились именно ко мне, Крафт? Несмотря на то, что я известен вам как противник индивидуальной опеки? У меня любой реагирует так, как я того хочу, а не так, как ему захочется. Но если вам обязательно хочется все пощупать самому — прошу.
— Покорнейше благодарю, господин капитан, — сказал Крафт нарочито почтительно. — Меня вполне удовлетворит, если я смогу пристроиться где-нибудь в уголке.
Капитан Федерс испытующе взглянул на обер-лейтенанта, и глубокая складка прорезала его лоб.
— Очевидно, было бы глупо предполагать, что вы пришли что-либо вынюхать у меня, Крафт. В вашем положении это было бы неразумно. Кроме того, я не дал бы вам такой возможности. Любая глупость, но ни малейшей подлости. И несмотря на все, что вы слыхали от меня или обо мне…
— Если вы желаете такого разговора, господин капитан, то…
— Нет, я такого не хочу. Но и не уклонюсь от него.
— Обо всем, что вы сказали мне недавней ночью, я поразмыслил. И полагаю, что на вашем месте я думал и действовал бы примерно так же, как и вы.
Глубокая поперечная складка на лбу капитана стала заметнее. Он сжал зубы. Но глаза его поблескивали. Он ничего более не сказал, может быть, потому, что мимо прошли несколько фенрихов. Он перевел взгляд на улицу, на грязный снег, по которому бессильно скользили лучи февральского солнца. Наконец он опять повернулся к Крафту и спросил:
— Вы знаете виллу Розенхюгель?
— Нет, господин капитан.
— Я покажу вам ее, Крафт, и тогда вы узнаете обо мне больше. Эта встреча не порадует вас, но будет поучительна. Это я вам обещаю.
— Я всегда охотно воспринимаю все поучительное.
— Это я вижу. Вы познали и нечто очень существенное — вы учитесь даже на примерах подлости и глупости. Однако пойдемте на занятия. У вас есть какие-нибудь особые пожелания? Например, не хотите ли вы посмотреть каких-либо конкретных фенрихов в свободной дрессировке? Не стесняйтесь, можете спокойно назвать имена.
Обер-лейтенант Крафт мгновение помедлил. Затем вынул из обшлага пару листков и написал на них восемь имен. Потом прибавил к ним девятое. И передал капитану.
Федерс быстро взглянул на листки и расхохотался. Он посмотрел на Крафта с удивлением, но дружески:
— Это похоже на вас, Крафт. Ну точь-в-точь, как я вас себе представляю. Вы пытаетесь остановить крылья ветряка?
— Я пытаюсь изловить крыс, это более точно.
— Вы — Дон Кихот, — упрямо продолжал Федерс. — Но такие мне всегда нравились. Ну ладно, пошли, я подую на крылья вашего ветряка.
— Внимание! — прорычал командир учебного отделения.
Капитан Федерс вошел в помещение, словно полководец поднялся на холм, где стоит его шатер. Он махнул рукой еще до доклада командира отделения. Фенрихи сели. Федерс предложил обер-лейтенанту Крафту свое место. Закаленным в неприятностях кандидатам в офицеры даже не пришло в голову удивиться присутствию на занятиях офицера-воспитателя. Федерс уже отвлек их внимание первым вопросом:
— Крамер, какое задание было дано?
