Тот вскочил, как ужаленный осой, и заорал:
— Рота располагается по квартирам. В глубоком тылу на своей территории или на местах проведения маневров. В каком месте должен расположиться офицер?
— Вздор, — коротко бросает Федерс. — Раскройте ваши уши, пожалуйста, пошире. Мы здесь не на курсах по обслуживанию гостиниц. Здесь не комнаты заказываются, здесь квартиры — они занимаются, отводятся, реквизируются.
Так с самого начала был разделан под орех командир учебного отделения — испытанный, бывалый унтер-офицер. Но, казалось, никто не был удивлен разносом. Крафт почувствовал это совершенно определенно. Каждый фенрих был занят самим собой. Все сидели, готовые мгновенно вскочить по приказу, и почти на всех лицах можно было прочитать, что они ожидали вызова, как прыжка в неизвестность. Насколько оправдана была эта предопределенная судьбой безнадежность фенрихов, Крафт узнал буквально через несколько минут.
— Ну-ка, Амфортас, какую квартиру займете вы, как офицер? При условии, конечно, что вы вообще когда-нибудь станете офицером. Ну, отвечайте — какую квартиру?
— Ту, которую мне предоставят.
— Дикая чепуха, Амфортас! — произнес Федерс с уничтожающей резкостью, но не повышая голоса. — Обеспечение роты квартирами — это задача унтер-офицерского сословия. Но ни один офицер не может позволить, чтобы ему подобрал какую-нибудь халупу его подчиненный — он подыскивает квартиру для себя сам, лично. Какую же он ищет, Бемке? Отвечайте.
— Офицер выбирает самую худшую квартиру, господин капитан, — обреченно вскрикивает фенрих, — ибо он должен показывать пример.
— Но не пример же идиотизма, парень! Вы учитесь в военной школе, а не в тренировочном лагере будущих святош.
Капитан Федерс бил с уничтожающей меткостью — быстро, хладнокровно, точно. И тут Крафт понял, что в этом классе нет ни одного фенриха, который в чем-то мог хотя бы приблизиться к своему преподавателю тактики, а если такой и был, то опасался это показать. Федерс как хотел, так и вколачивал в головы своих слушателей истину, что офицер всегда прав. Кроме того, он демонстрировал им приемы, с помощью которых эту идею нужно было вбивать в головы подчиненных. Фенрихи таращили глаза на своего капитана, как кролики на удава. Правда, были и кое-какие нюансы. Некоторые, вроде Амфортаса, Андреаса и Бергера, высказывали правоверную преданность. Другие, скажем Крамер, Вебер и Бемке, были полностью подавлены авторитетом преподавателя. Третьи, такие, как Меслер или Редниц, постоянно выискивали лазейки, в которые можно было спрятаться, но большой надежды не было и у них. Лишь немногие, например Хохбауэр, стремились, казалось, к одному — выдержать испытание полностью, без скидок.
Следующей жертвой капитана был фенрих Бергер. Он тоже вскочил, как и предыдущие, будто подброшенный пружиной. Светловолосый, полный рвения, суетливый, готовый лопнуть от старания, он набрал полную грудь воздуха и ответил:
— Я занимаю квартиру среднего качества, чтобы подчеркнуть общность, чувство товарищества.
— Вы вообще ничего не должны подчеркивать, вы, бездарь. Вы же не бухгалтер. Общность существует только в братской могиле. Товарищество рождается не в выборе постелей. Следующий. Отвечайте вы, Редниц.
— Я занимаю, безусловно, лучшую квартиру, — ответил тот без запинки.
— Почему, Редниц? — всадил сразу же следующий вопрос Федерс. — Не потому ли, что сейчас для ответа нет больше выбора?
— Потому что офицеру по праву полагается все лучшее, господин капитан.
— Похоже, что вас это устраивает: не желаете ли вы проторчать войну в казино? Никакого участия в боевых действиях без портативного патефона, без ящика с вином, без одеколона и без офицерской картежной компании — так, что ли? Все лучшее! Если вы только поэтому хотите стать офицерами, дражайшие господа, то грош вам цена.
Эту издевательскую игру капитан Федерс продолжал еще с четверть часа. За это кратчайшее время он «высветил» всех девятерых фенрихов, фамилии которых стояли в записке Крафта. И только после этого он снизошел до того, что дал все более терявшимся фенрихам возможность отыскать наполовину одобренные им формулировки. И результат выглядел примерно следующим образом: офицер должен занимать лучшую квартиру потому, что у него больше всего дел, то есть у него остается слишком мало времени для отдыха, и потому, что большие обязанности не исключают и больших прав, короче, потому, что он является офицером, а не унтер-офицером, не каким-то там нижним чином.
Карандаши фенрихов строчили по бумаге. Они стремились показать, что готовы раз и навсегда зарубить себе на носу эти сведения — чтобы затем уверенно применять их на войне. Когда с этим было покончено, капитан приказал:
— Достать карты и блокноты связи! Будем работать по топографической карте номер 674.
