— Мой юный д-друг, ты невероятно н-нелогичен, — отметил брат Юр. — Это одновременно т-твой д-дар, и твое п-проклятие. В самом н-начале нашего знакомства я все г-гадал — как тебе уд-дается уцелеть в т-твоих похождениях? А теперь п-понимаю — судьба не успев-вает принять р-решение о твоей с-смерти. Она только з-заносит руку с п-пером, чтобы подписать указ о твоей г-гибели, а ты раз, и все ставишь с н-ног на г-голову.
Я рассмеялся.
— Ничего смешного, — брат Юр потер лицо рукой. — В-вдумайся в то, что я тебе с-скажу. Ты вступил в к-коалицию с м-мятежным принцем р-ради того, чтобы св-вергнуть с трона его м-мать, которая х-хочет твоей смерти. И на следующий же д-день ты идешь к ней в з-замок, чтобы п-предложить ей сдаться в р-руки м-мятежников. Тебя ничего не с-смущает?
— Ну да, звучит странновато, — признал я.
— Странновато? — брат Юр глубоко вздохнул. — Что ты, дорогой д-друг! Это звучит как б-бред высшей катег-гории. Это как уд-дарить себя самого к-кинжалом в печень и сказать п-при этом: "Не х-хотела раб-ботать нормально? Вот тебе, п-получай". А знаешь, что з-здесь самое з-забавное?
— Что? — заинтересованно спросил я.
— Ты м-можешь уцелеть, — брат Юр хлопнул ладонью по столу. — Против всех законов лог-гики. Так вот если ты останешься ж-жив, то держись п-подальше от Вит-тольда. Жалко б-будет, если… Если с тобой что-то случ-чится.
— А тебе его не жалко? — спросил я у казначея. — Вы же вроде друзья детства. Столько лет, столько воспоминаний.
— Друзья д-детства делятся на две кат-тегории, — брат Юр выбил по столу пальцами барабанную дробь. — Первых почти не пом-мнишь, и, случайно в-встречая на улице, потом еще с п-полчаса пытаешься сообразить, откуда т-тебе з-знакомо это лицо. А в-вторые никогда тебе д-друзьями и не б-были, просто с ними с-связано много д-добрых воспоминаний, а п-потому тебе каж-жется, что и они с-сами славные л-люди. А это почти в-всегда не так.
— Ну не знаю, — я почесал затылок. — Прямо уж всегда?
— Если в-все дети рождаются д-добрыми, то откуда в-вокруг нас столько з-злобы? — устало спросил у меня брат Юр. — Не знаешь? И я не з-знаю. Мы не можем п-понять в детстве, кто есть кто. А п-переоценку после, повзрослев, д-делать б-боимся, чтобы не раз-зрушить созданную н-нами же самими иллюзию о т-том, как мы были сч-частливы тогда, в д-детстве. Ладно, эт-то все слова, слова…
— А ты сам в это дело полезешь? — поинтересовался я у казначея. — На Западе?
— Нет, — покачал головой он. — Фон Ах-хенвальд з-заявил, что это не н-наша война, и я с ним п-полностью согласен.
Значит, он опять останется в тени. И поддержит он не принца, теперь я в этом уверен. Плохо. Если брат Юр впишется, пусть даже неофициально, за Анну, восставшим придется тяжеловато.
— И я тож-же не рвусь туда, — продолжил казначей. — Я з-знаю Анну давно, В-вайлериуса вообще с рож-ждения. Как я м-могу выбрать, кто из н-них мне дорож-же?
Можешь, можешь. Уже выбрал.
— Думаю, что тоже выйду из этой игры, — помолчав, произнес я. — Ты прав. Или займу пассивную позицию. Ну при условии, что Анна меня нынче не повесит на крепостной стене.
— Как я уже с-сказал, ты на р-редкость везуч, д-друг мой, — брат Юр встал из-за стола и приблизился ко мне. — Вдруг и с-сегодня удача тебе улыб-бнется?
— Хотелось бы верить, — я тоже встал, понимая, что аудиенция окончена.
— Глядишь, ты еще п-поделишься со мной с-своим вез-зением, — казначей похлопал меня по плечу. — И еще — я ц-ценю то, что ты д-держишь свое слово. П-пусть и с опозданием, но ты ж-же пришел ко м-мне, все рассказал? Для м-меня это очень в-важно.
Что за человек? Сначала опустил, потом за то же самое похвалил.
И это НПС?
Хорошо, что он только НПС. Запусти такого в реальный мир — и кто знает, как высоко бы он поднялся.
Хотя, если подумать… Любая игра — всего лишь отражение реальности. А я только обыватель, не знающий, что на самом деле творится там, за облаками власти. Наверняка ведь есть такие люди, по сравнению с которыми этот брат Юр всего лишь кто? Ну да — компьютерный персонаж. Логический круг замкнулся.
— Мы ведь друзья, — я протянул ему руку. — Как по-другому?
— Не н-надо по-другому — посоветовал мне брат Юр. — Не н-надо.
Выйдя из каморки казначея, я попытался свести воедино все, что было сказано между нами за этот короткий срок, и результат получился неутешительным. Я узнал не так уж много нового, зато мои обязательства перед братом Юром в очередной раз пусть немного, но увеличились.
Нет, политика все-таки не мое. Раз не дано, значит не дано, чего уж там.
Интересно было бы его с бароном Сэмади познакомить, у них обоих по огромной фиге в кармане всегда есть. Проще говоря — один другого стоит.
Ладно, в любом случае формальности соблюдены. Пришел, сказал, теперь можно не опасаться того, что Орден Плачущей богини мне свинью подложит.
Покинув пределы замка, я глянул на затянутое тучами небо, а после открыл список друзей. Ну вот, хоть что-то позитивное. В игре появились Кролина, Снуфф и еще несколько человек из клана, судя по тому, что их ники позеленели. Теперь главное, чтобы они еще и в нужном мне месте находились.
