— Расскажет еще, — добавил кто-то из толпы. — В свое время. Видали мы уже таких молодых да ранних. Они хорошо начинают, да только куда-то потом деваются.
Прав Валяев, не любят меня здесь. Сильно не любят, я это прямо физически ощущаю.
— Пожалуй, я прямо сейчас куда-то денусь, — изобразив вежливую улыбку, сообщил всем я. — А если конкретнее — пойду перекушу. Всем хорошего вечера и спокойной ночи.
Повернувшись к Лике, я хотел предложить ее проводить туда, куда она скажет, но оказалось, что ее у меня за спиной уже и нет. Она удалилась по-английски, тихо и незаметно. И правильно сделала.
Надо будет попросить Азова присмотреть за тем, чтобы ей Ядвига и в самом деле свинью не подкинула. А еще надо прямо сейчас нанести некий превентивный удар. Звучит грубовато, особенно по отношению к Вике, но лучшего термина я не подберу.
Войдя домой, я обрадовался — Ксюша еще не ушла, и это было хорошо. Ее присутствие гарантировало мне, что даже если я накосорезю, то скандала все равно не будет. Вика очень ревностно относилась к своей репутации у сотрудников и с некоторого времени не давала воли чувствам в их присутствии. Даже неугомонная Шелестова это заметила и теперь все реже позволяла себе свои штучки по отношению к ней. А смысл изощряться в остроумии, если это никто не оценит?
— Уффф, — шумно сообщил я, входя на кухню. — Доложу я вам, это было еще то действо!
— Театр абсурда? — уточнила Вика. — Или что-то похлеще?
— Скорее, античная комедия, — усаживаясь за стол, хохотнул я. — А курица уже или еще?
— Почти-почти, — со знанием дела сказала Вика, приоткрыв духовку и заглянув в нее. — Совсем-совсем. А где Валяев? Или, ура, он нас обманул?
— Ура, обманул, — я втянул запах курицы и облизнулся. — Он нынче ужинает на самом верху, в узком кругу приближенных к Старику лиц.
— Вот и славно, — Вика достала из шкафа тарелки и начала их расставлять. — У них своя пьянка, у нас своя.
— Я пить не буду, — категорично заявила Ксюша. — Не люблю. Вик, ну ты же помнишь.
— Это метафора, — объяснил я. — Хотя лично мне граммчиков сто коньячку не помешают, снять стресс.
— Поведай нам о своих приключениях, Одиссей, и будет тебе награда, — Вика открыла другой шкафчик и продемонстрировала мне непочатую бутылку неплохого коньяку. — Давай-давай, нам же интересно!
На то и был мой расчет. Историю с Ликой следовало подать почти в том же виде, в каком она и имела место быть, но только убрав пару слов Старика и добавив в это максимум комизма.
Проще говоря — я решил ей рассказать все сам, первым. И рассказать так, чтобы моя версия стала для нее единственно верной.
Это старый способ мужских отмазок, скорее всего, ему столько же лет, сколько человеческой речи и семейным отношениям. Думаю, что им пользовались еще кроманьонцы, используя весь свой немудрящий набор слов и жестов.
Но он — действенный. Главное — не переборщить с деталями и не переигрывать. Важно помнить, что вы в этот момент имеете дело не просто с женщиной, а со своей женщиной. Просто женщине вы по барабану, а для своей вы кто? Правильно, ее собственность. Пусть неказистая, пусть даже никчемная, но ее, а не чья-то. А за свое женщина бьется до конца, о чем бы ни шла речь. Она может сама выбросить или подарить кому-то свою собственность, но именно что сама, любое принуждение или посягательство моментально вызовет лишь одну реакцию. Она сочтет это объявлением войны, и не дай вам бог…
— А Лика и говорит: "Да мы не пара, вы чего?" — давя хохот, рассказывал я, вкладывая в это весь отпущенный мне свыше актерский дар. — И меня в бок кулаком — хрясь. Ну это можно понять, по ходу подставил я ее неслабо.
— Да уж, — согласилась Вика, внимательно меня слушая. — Хотя, с другой стороны, может, и наоборот. Ты ей шанс дал. Старик ее выделил, если по уму действовать, можно из прислуги в отдел попасть. На низовую должность, но всяко лучше там, чем здесь.
— Да она, по ходу, не сильно амбициозная, — поморщился я. — Смылась шустро, я даже не заметил, когда. А ведь могла бы там покрутиться, знакомства завести. По сути-то ты права, права.
— Про то и речь, — довольным тоном сказала Вика и открыла духовку. — Все, готово. Сейчас есть будем.
— Мне домой пора, — пробормотала Ксюша, глядя на часы. — Времени уже много, пока машину поймаю, пока доеду…
— Здесь заночуешь, — отмахнулась от нее Вика, поддевая курицу и ловко перекладывая ее на заранее вынутое из шкафа большое блюдо. — У нас тут две комнаты, одна из них — твоя. А если совсем стесняешься, то мы вон Кифа на кухне положим и дверь закроем. И ходи себе спокойно хоть неглиже. А утром вместе на работу поедем.
Бедная Ксюша жалобно захлопала глазами, но возражать не стала, как видно, хорошо зная мою подругу. Да и в холод ночи ей, похоже, выходить из теплого здания совсем не хотелось.
Что до меня — я вовсе в этом разговоре не участвовал, пусть сами решают, кто где ночует. Меня больше волновала курица. Да и потом — можно подумать, что мое мнение в данном вопросе будет кого-то волновать.
