— Слушай, у меня уже кончаются эпитеты, которые обозначают сомнения в твоем психическом здоровье, — Валяев почесал за ухом. — Я повторяться не люблю, а ты сегодня бьешь рекорды. Что там делать девочке из обслуги? Ладно еще ты бы позвал ее попить коньяку со мной и Максом, это хоть как-то объяснимо, особенно если бы она подруг прихватила. Но там ей что делать?
— Я… — подала голос Лика, на ее щеках появился румянец.
— Даже кошка может смотреть на королеву, — нахмурился я. — Почему эта девочка не может побывать на подобном мероприятии? Если тебе нужно дополнительное обоснование — мне нужна группа поддержки. Ты-то наверняка сразу куда-то слиняешь, а ждать придется невесть сколько, в Москве пробки. Что если он пожалует не прямо вот-вот, а часа через полтора. Мне хоть поговорить будет с кем.
— Я… — снова обозначилась Лика.
— Постоишь и подождешь молча, — повысил голос Валяев. — Как ты верно подметил — это статусное мероприятие. Статусное. Да, возможно с твоей точки зрения оно выглядит забавно и даже нелепо. В самом деле, что за чушь — встречать руководителя у входа, отдавая ему почести? Но поверь, в этом есть смысл, и куда более глубокий, чем кажется. Это вообще традиция, которой много лет. И, как у всякой традиции, у нее есть правила, в том числе касающиеся того, кто там может быть, а кто нет. Кстати, твоя Вика оказалась посмышленей тебя. Заметил — она даже не заикнулась о том, чтобы пойти с нами. Умная баба, сразу поняла, куда напрашиваться надо, а куда нет.
— Я все же скажу… — наконец вклинилась в нашу перебранку Лика, но договорить не успела, поскольку перед нами с шипением растворились створки лифта.
— Потом скажешь, — втолкнул меня в кабину Валяев и сам шагнул в нее.
Лика последовала за нами.
— Что? — независимо возмутилась она, поймав взгляд моего приятеля. — Мне тоже на первый этаж, наши служебные помещения там. Надо же переодеться перед тем, как домой ехать?
Валяев только вздохнул.
А молодец девчонка, ей палец в рот не клади. Ее даже в мою редакционную кунсткамеру засунь, она и там не потеряется. Сдается мне, что при необходимости она даже Шелестову уделает.
Лифт остановился, мы покинули кабину и тут Валяев выдал короткую, но очень эмоциональную фразу на немецком языке, причем похоже, что совершенно нецензурную.
Около главного входа, выстроившись в две шеренги, слева и справа от него, стояло человек пятьдесят, если не больше. Стояли как на параде, вытянувшись в струнку, застывшие словно статуи. В основном там были мужчины, хотя некоторое количество женщин тоже наличествовало. Что примечательно — последние пренебрегли классическими нарядами и все как одна были в деловых брючных костюмах.
— Опоздали! — уже на русском сообщил нам Валяев. — Хотя… Нет, все нормально, он еще не заходил в здание. Быстро, быстро!
Он схватил меня за руку и побежал к ожидающим явления Старика людям.
Зачем я цапнул руку Лики, я объяснить не могу, скорее всего, сработали какие-то рефлексы. Короче — дедка за репку, бабка за дедку.
Лика же, как видно, подобного не ожидавшая, сопротивляться не стала и последовала за мной.
Уже у самого входа Валяев отпустил мою руку, шепнул: "Давай, пристройся где-то", и поспешил к Зимину, который стоял первым в ближней от нас шеренге.
Легко сказать, да трудно сделать. Даже по спинам стоявших было понятно, что ни один из них не позволит нам встать рядом с ними. И дело не в том, что мы с Ликой рожей не вышли, хотя и подобное исключать нельзя. Просто позволить нам встать перед собой, это значит проиграть одну позицию, позволить доказать, что кто-то выше, чем ты. Перед нами была карьерная лестница в ее чистом проявлении. Эти люди завоевали свои ступеньки, выгрызли их зубами и никому не позволят спихнуть себя с них.
Похоже, что мы с Ликой были теми единственными на этой ярмарке тщеславия, кому было реально до фонаря, где стоять. По этой причине я не стал мудрить, шустро пробежался вдоль ряда спин и пристроился в самом конце шеренги.
— Вроде успели, — шепнул я своей приятельнице, которая непонимающе смотрела на меня.
— Я-то тут зачем? — с до боли знакомой интонацией спросила она у меня. — Оно мне надо?
— Лицом торгануть, — подавив смешок, ответил я ей. — Почему нет?
Правду говорят — история всегда повторяется, причем второй раз как фарс.
И все-таки — нелепо это все. Двадцать первый век на дворе, что за чепуха? К чему такие ритуалы?
Правда, говорят, что в Японии и похлеще традиции есть. Но то в Японии, она далеко.
Что интересно — Валяев уже не рядом с Зиминым стоял, он занял место напротив, возглавив вторую шеренгу. Еще я заметил Азова, который стоял чуть поодаль от всех, окруженный несколькими крепкими парнями в одинаковых костюмах, и внимательно наблюдал за происходящим.
Ядвигу я не увидел, но не думаю, что она данное мероприятие пропустила. Просто я мог рассмотреть только тех людей, что стояли напротив меня, те же, кто составлял нашу шеренгу, увы, находились вне поля моего зрения.
Так что здесь она, здесь. Спинным мозгом чую.
