Вот же блин! Тут-то я спрятался, а вот там… Если я прав, то у меня, похоже, нарисовались немаленькие проблемы.
— Римус, — окликнул я распорядителя, шагавшего неподалеку от нашего паланкина. — Можно тебя на минуту?
— Да, лэрд, — подошел он ко мне. — Чем могу служить?
Очень хотелось сказать что-то вроде: "подмени меня на посту номер один", но он бы меня не понял. Потому, вздохнув, и спросил то, что хотел.
— Понимаю, что прозвучит странно, но я не представляю, что мне делать дальше. В смысле обряда. Не складывалось у меня как-то до того в Пограничье со свадьбами. Коронации были, резня тоже, а вот свадьбы… Не подскажешь, какова моя дальнейшая роль в происходящем?
Римус понимающе кивнул.
— Я знаю, лэрд, что вы не урожденный гэльт, а потому в вашем незнании нет ничего постыдного. Сейчас все объясню.
Надо же, какой он велеречивый. Не знай я наверняка, что этот седовласый красавец местный житель, заподозрил бы в нем "темную лошадку". Со мной на "вы", ни разу на землю не сморкнулся, и одежда у него вся аккуратная, складочка к складочке. И объясняет все понятно, не то что мои приятели из кланов. То есть не используя одни междометия и не обещая через слово пустить кому-нибудь кровушку.
Вот только слушая его объяснения, я все больше и больше мрачнел, потому как подтвердились мои худшие предположения.
Гэльтская свадьба была эдаким миксом подобных обрядов в том, нашем, настоящем мире. Был свадебный пирог, куски которого новобрачные продавали гостям, выясняя, кто из них больший жадина, было бросание в молодоженов зерном, дабы у них жизнь была сытная, и, наконец, обмен браслетами, заменяющими тут кольца. А еще здесь отец непременно вел дочь-невесту к алтарю, где ее поджидали жених и годи с ритуальным клинком в руках. Он потом этим самым клинком делал надрезы на ладонях молодых, и собственно момент смыкания их рук являлся главным в таинстве. А уж после они цепляли друг другу на запястья браслеты, закрепляя совершенную сделку.
Ладно, не суть. Так вот — если у невесты не было отца, что, в принципе, дело обычное, учитывая недолгий век нашего брата в этих недружелюбных местах, то его место занимал старший мужчина в семье, то есть — дядя, дед, старший сын. Неважно. Старший.
В нашей семье нас только двое — я и Эбигайл. То есть — вообще без вариантов.
Проще говоря — прячь лицо, не прячь, все одно я в кадр попаду. И если сейчас я каким-то чудом не был опознан Шелестовой, то там, на лугу, у меня остаться незамеченным шансов нет.
Не скажу, что мне это грозит какими-нибудь серьезными неприятностями, но и раскрывать свое инкогнито у меня особого желания нет. Меня не очень тяготит тот факт, что в редакции узнают, что их главный рубится в "Файролл", в конце-то концов это вообще наша работа. Мне впору спрашивать, почему все остальные этого не делают.
Но вот если эта новость сработает от обратного, и отдельные представители игрового сообщества узнают, кто такой на самом деле Хейген из Тронье, то жди неприятностей. Ладно сокланы, те же Кролина или Мысь — они сначала обидятся на то, что я сразу не сказал правду, а потом будут думать, как мое служебное положение использовать поумнее и порациональнее.
Но вот Седая Ведьма, Гедрон Старый, Сайрус… Тут фиг знает, как все обернуться может и какие комбинации сразу начнут возникать в их головах. Может, смехом все закончится, а может…
Заметим — сейчас я не упоминаю Странника, до ушей которого эта весть дойдет наверняка. Кому именно принадлежит еженедельник, он знает прекрасно. А я, его главный редактор, не могу к нему не прилагаться в комплекте. То есть я не могу не быть человеком, как минимум лояльным к "Радеону".
Компании, которая охотится за его головой в двух мирах.
А теперь представьте, как это все усложнит мою будущность.
Наверное.
Хотя — кому я вру? Наверняка.
И главное — никакой возможности для маневра. Все что остается — включать дурака и врать Шелестовой в глаза. В нахалку. По-черному. Догадается, не догадается — плевать. Отрицать все и говорить всем своим, что она "дура какая-то, доколебалась как пьяный до кочережки — отчего та черна, да отчего гнута".
Нет, есть еще вариант прямо сейчас нажать "логаут" и свалить отсюда куда подальше, но это совсем уж радикальный метод. Его стоит оставить на самый крайний случай.
Вот так, погруженный в свои мысли, я как-то незаметно дошагал до центра луга, где все было приготовлено для таинства брака.
В самом центре расположили небольшой помост, на который был водружен приличных размеров валун коричнево-красного цвета, бугристый, как огромная картофелина. Надо полагать, какой-то местный древний артефакт. Там же стоял знакомый мне по совместным давним делам тощий годи, облаченный в светло-коричневый плащ без рукавов, изготовленный из сыромятной кожи. Правильный мужик, он в лихую военную годину не одобрил действия предыдущего, а ныне покойного годи Талиена, и поддержал Лоссарнаха. Ну, и меня вместе с ним.
Стало быть, он теперь стал главным в местном религиозном объединении. Разумно, по делам и награда.
