— О, лидер пустился в пляс! — обрадовалась Сайрин, проходившая мимо нас, достала из инвентаря какую-то небольшую бумажку черного цвета, прилепила ее себе на лоб, и тихонько напевая что-то вроде "ача-ача", закружилась вокруг меня.
— Джимми, держи гитару! — крикнул кто-то из игроков, заметив наши телодвижения.
Через пару минут число людей, изображающих сцену из "Цветка в пыли", достигло двух десятков, и народ все прибывал. А после еще и массовик-затейник нашелся, в лице какой-то девицы-лекаря в немыслимого цвета балахоне, мне совершенно незнакомой и вообще непонятно как сюда затесавшейся. Она начала кричать, что знает, как правильно организовать путевый флешмобный танец, и что для пущей красоты нужна выверенная синхронность движений.
Одна радость — не все мне одному в ступор уходить. Теперь в подобное состояние впал и брат Юр, безмолвно созерцающий происходящее. Скажу честно — в первый раз за все время мне довелось узреть подобную картину, и это вызвало меня в моей душе легкую злобную радость.
Так ему и надо!
— И-и-и — теперь налево, повторяем за мной! — командовала девица, умело изгибая тело, и в самом деле напоминая героиню из… Да, по сути, из любого индийского фильма.
Собственно, на данной стадии я покинул ряды танцующих, поскольку мысли более-менее устаканились, после чего снова подошел к брату Юру, который по-прежнему недвижимо смотрел на происходящее и сейчас здорово напоминал "каменную бабу" со скифского кургана.
— Скажи, Юр, а мы с тобой, случайно, тоже не родня? — спросил я у него. — Ну мало ли, может, нас в детстве разлучили? Козни злобного дядюшки, проблемы с наследством, что-то еще?
— Исключено, — кашлянув, ответил мне казначей. — Я св-вою родословную до п-пятнадцатого колена з-знаю, у меня неуч-чтенных родственников н-нет.
— Так, может, я бастард?
— Мой отец б-был рыцарем до мозга к-костей, — потер глаза ладонью брат Юр. — Он даже п-после взятия г-городов штурмом п-пленных не убивал и к-красивых женщин не нас-силовал, а уж это т-традиция, осв-вященная временем. О каких в-внебрачных связях м-может идти р-речь? Так что наше р-родство исключено. Д-да у меня, п-признаться, сейчас и в-вовсе близкой родни не ост-талось. П-последним п-по настоящему кровным р-родственником был Г-гейнор.
Гейнора помню. Крепкий был мужик, дрался до последнего, защищая уже почти свергнутого Фредерика, потому как слово данное держал крепко, даже зная, что дело его проиграно. И меч мне от него перепал отменный. Я с ним потом долго по Файроллу бегал, и ни разу этот клинок меня не подвел.
— Скажи, а к ч-чему все это? — спросил у меня Юр, показывая на приличную уже ораву игроков, лихо отплясывающих в унисон. — Что они х-хотят этим сказ-зать?
— Это? — я ткнул пальцем в сторону людей, который в данный момент как раз начали кружиться на месте, притоптывая ногами. — Это, почтенный Юр, иллюстрация к твоим словам относительно того, кто чья дочь. Торжественный танец под названием: "Ты и я, ты и я, мы с тобой родня!".
— Ст-транная реакция на м-мои слова, — пожевал губами казначей. — Ну да, Т-тиамат приемная мать б-богини, являющейся объектом п-поклонения рыцарей ордена, к кот-торому я тоже имею ч-честь принадлежать. Но что в этом уд-дивительного? Каждый из нас во что-то да в-верит. Кто-то в уд-дачу, кто-то в богов, кто-то в д-добрую сталь. Инквизиторы верят в очищающую с-силу огня. Даже т-тролли — и те верят в то, что родились из к-камня и им п-после смерти с-снова станут. Д-да, и при ж-жизни эти с-создания от валунов ни в-внешним видом, ни ум-мом н-не сильно отличаются, р-ради правды. Так ч-чем мы хуже? Мы в-верим в то, что пресветлая Соагда к-когда-нибудь в-вернется в Файролл, и ее с-слезы смоют с лица мира все наносное, всю г-грязь и скверну.
— Соагда? — переспросил его я. — Так Плачущую богиню зовут Соагда?
Я был уверен, что ее имя Пауни. Хотя бы потому что та сама называла Тиамат "мамой".
Выходит, что ошибся. А Тиамат у нас богиня-героиня. В том смысле, что многодетная мать.
— Соагда, — кивнул брат Юр. — Но м-мы избегаем называть ее им-мя всуе. Ни к чему ост-тальным знать, как именно истинно з-зовут н-нашу п-повелительницу. В м-мире полно слуг других богов, и с-среди них им-меются те, кто не очень любит ту, к-кому мы отдали с-свои сердца и к-кому воздаем п-почести. Правда, чаще всего ее не ж-жалуют из-за приемной м-матери.
— И вы тоже? — поинтересовался у него я.
— Ч-что "я тоже"? — уточнил у меня брат Юр.
— Отдали ей свое сердце и воздаете почести?
Казначей глянул на меня без улыбки, я бы сказал — довольно мрачно.
— Если это ирония, то д-довольно неуместная, — наконец произнес он. — П-представь себе, у м-меня тоже за д-душой есть что-то святое. И да, у м-меня даже есть д-душа. Это п-предваряя твой следующий в-вопрос.
— И в мыслях не было, — заверил я его.
