Но я все равно пообещал фон Ахенвальду выполнить его просьбу. А чего? Мне не сложно, ему приятно.
И как только мы закончили нашу беседу, как по заказу, грохнули двери, и в залу влетела Трень-Брень, заливисто хохоча.
Следом за ней в дверь влетел кинжал в ножнах, явно брошенный из коридора, и прозвучал басовитый вопль, к которому более всего подходило определение "крик души":
— Да забери ты его насовсем! Только меня в покое оставь!
После этого до нас донеслось громкое топанье, словно кто-то очень крупный быстро-быстро убегал по коридору.
— Вещь! — фея подняла с пола кинжал. — Видали? Подарок!
— Любимый кинжал де Бина, — заметил великий магистр. — Он его в качестве трофея в одном из своих первых совместных походов взял. Да, это впечатляет.
— Не спорю, — согласился с ним я. — Кстати, не желаете на денек мою дочурку у себя оставить? Так сказать — на погостить?
— Не стоит, — мягко, но непреклонно ответил фон Ахенвальд. — Она чудо, но чудеса хороши в меру.
Собственно, на том мы и раскланялись, после чего я и фея покинули замок Ордена. Прямо с моста, что был у замка, я отправил ее в Пограничье, причем пришлось в буквальном смысле дать ей ускоряющий пинок, а сам махнул на Север, на уже родной мне перекресток.
Здесь начинало смеркаться. На Севере вообще темнеет рано.
Поразмыслив немного, я для начала достал из сумки орешек и негромко произнес:
— Сэмади, надеюсь, сейчас ты занят не так же сильно, как недавно? Надо поговорить. Очень надо! Причем разговор этот взаимовыгодный!
Тишина, только ветер шумит в кронах деревьев недальнего леса, да от развалин дома близ озера доносятся стенания неупокоенного бедолаги Стерха, который, похоже, так и не нашел того, кто поможет ему в беде.
Ну, значит, не судьба. Тогда перейдем ко второй части Марлезонского балета.
Я стянул с пальца перстень, недавно подаренный мне богиней, полюбовался блеском рубиновых глазок змеиной головы и ткнул пальцем в миниатюрный левый верхний клычок. Хорошо так ткнул, от души. А после крикнул:
— Моя госпожа, призываю тебя!
Оно, конечно, можно было бы попробовать перенестись на Айх-Марак. Можно. Но, поразмыслив, я решил, что это плохая идея. Во-первых, не факт, что воспоследует, так как три дня еще не прошли. Во-вторых, по нынешним делам даже предугадать невозможно, когда мне понадобится увидеть богиню в следующий раз. Причем, не исключено, что повод в этот самый следующий раз будет куда более веский, чем нынче.
Хотя если сейчас не сложится с контактом, придется испробовать и этот вариант. А куда деваться? Представление необходимо. Визуализация бога — это очень, очень важно.
— И где? — раздался у меня за спиной недовольный детский голос.
— Кто? — спросил я, поворачиваясь. — Привет, Пауни.
— Враги, — черные глаза без зрачков буровили меня словно дрель стену. — Ты же позвал меня на помощь.
— Нет врагов, — я опасливо глянул на Апоффсса, который, несомненно, улавливал настроение хозяйки, а потому сейчас тоже недовольно разевал свою жуткую пасть, таращась на меня. — Просто мне очень надо было поговорить с… гхм… Твоей мамой.
— Нельзя использовать подарки богини так, как это делаешь ты, — кротко настолько, что у меня аж пот на спине выступил, сообщила мне Пауни, а ее ручной змей соскользнул с хрупких девичьих плеч и тихонько начала обвивать мои ноги. — Она на посылках у тебя не служит!
— Да при чем тут это! — я даже двинуться боялся, поскольку Апоффсс уже заплел своим мускулистым телом меня по колено. — Просто по-другому никак с ней не связаться! Я сегодня приведу под ее руку три, или даже четыре клана. Это куча народа! И было бы здорово, если богиня подала своей новой пастве какой-то знак. Ну не знаю… Явила свой лик в небе или что-то в этом роде устроила. Люди должны видеть ту, с чьим именем на устах будут умирать!
— Хорошо сказано, — Пауни призадумалась, а после тихонько свистнула. Жуткое кольцо вокруг ног разжалось, мертвенный холод отступил. — И мысль верная. Хейген из Тронье, богиня Тиамат более не гневается на тебя.
Вот уж вправду — страшен гнев богов. Страшен, чешуйчат и ядовит.
— Ступай и делай то, что должен, — повелела Пауни. — Богиня услышала тебя. О ее решении ты узнаешь позже.
— Мероприятие назначено на восемь вечера, — быстро протараторил я. — Происходить оно будет…
Но меня уже никто не слушал. И девочка, и ее ручной змей исчезли так, как пропадает изображение с выключенного телевизора — быстро и сразу.
— Ни "здрасьте", ни "досвиданьица", — пробормотал я. — Ох уж мне эти небожители! Слова в простоте не скажут. Нет, надо было и вправду гномьего бога вызывать. Гномы ребята простые, незамысловатые и горним высотам предпочитают простую и надежную землю.
Врать не стану — волновался. Так-то я не сильно впечатлителен, чего скрывать? Да и жизнь приучила к тому, что эмоции больше вредят делу, чем помогают.
Но тут чего-то меня прямо пробило. Мероприятие все же ответственное, не хотелось бы оплошать.
