Утром я немного удивил Вику тем, что не пробурчал ей, как обычно: "В добрый путь", — и не стал спать дальше, а условно-бодро пробудился и отправился курить на балкон. И это свидетельствовало о том, что я явно собираюсь вести этим утром созидательный образ жизни.
— Ты это чего? — с легкой опаской поинтересовалась она, высунув голову из балконной двери и не зная, что ждать дальше.
— Да ничего, с тобой поеду, в редакцию, — сообщил ей я, с удовольствием созерцая затягивание бычка мозолистой пластмассовой дланью под крышку унитаза. Все-таки прикольная пепельница, и ведь придумают люди? Я совершенно отучился кидать бычки с балкона, что не могло не радовать Читателя, все так же сидящего у подъезда с газетой.
— Так понедельник же? — Реплика приятно порадовала. Из нее явно следовало, что я, идущий в понедельник на работу, — диковина невиданная.
— Ну да, понедельник. Все на работу — и я на работу. Я тоже часть социума.
Дальше Вика делала все, что полагается делать молодой женщине, собирающейся на работу, — красилась, снимала и надевала разные вещи, говорила: "Сейчас-сейчас", — что-то искала в сумке и вынимала из нее, после туда что-то клала, била себя по лбу: "А-а-а. Вот еще!" — и пыталась успеть все сразу, включая победу в деле борьбы за мир.
Я же делал то, что и должно делать мужчине, отправляющемуся со своей половинкой на работу одновременно и тем самым подписавшему с ней договор о терпении и соответствующем молчании, — созерцал сие броуновское движение и ждал.
После третьего: "Все, через минуту выходим", — мы таки вышли на улицу и отправились к парковке.
Мне сразу не понравилась нездоровая движуха вокруг нее. Почему-то вид полицейской машины не наводит на позитивные мысли. Я прогнал от себя скверные предчувствия и ускорил шаг.
— Вот он! Это он — хозяин! — заорал один из охранников, тыкая в меня пальцем, как только я приблизился к парковке, и сообщая эту информацию мордатому сержанту — дэпээснику.
— Нагло врет, — немедленно отреагировал я. — Не я на этой парковке хозяин, я даже не в доле.
— Да при чем тут парковка? Сержант Бобков, шестой отряд ДПС, — устало сказал полицейский. — "Шевроле-Импала", госномер…
— Угнали… — обреченно вздохнул я. — Угадал?
Упорный Бобков все-таки дочитал мне по книжечке госномер машины и кивнул.
— Ну елки-иголки, что ж мне так с "американками"-то не прет? — хлопнул я себя по ногам ладонями.
— А чего, уже угоняли у вас какие другие машины? — не вполне связно, но вполне понятно спросил сержант.
— Угонять не угоняли, предыдущая перед армией дуба дала, — объяснил я.
После упоминания о том, что я служил, сержант помягчел и объяснил, как было дело.
Оказывается, перед рассветом группа лиц, определенно по предварительному сговору, схомутала всех трех охранников, открыла ворота и угнала мою машину. Предположений, кто это сделал, пока нет, но что заказной угон — несомненно.
— Да это понятно, что нет. Сегодня утром у всех чего-то да нет — у вас предположений, у меня машины. А у парковки — светлого будущего, поскольку я вас, сволочей, разорю. Знаете, сколько эта тачка стоила? — начал орать я на парковщика.
— Да нас за твою машину чуть не поубивали! — завизжал мужик. — Напокупают себе раритетных авто! Откуда деньги такие только?
Я плюнул, спросил телефон хозяина парковки, пообещал сержанту быть на связи, дав ему свой номер, и сказал Вике:
— Вперед, любимая. Нас ждет волшебный мир общественного транспорта!
Вика расцвела после "любимой" и всю дорогу мне объясняла, что повода расстраиваться нет — ну угнали и угнали. А машину мы купим новую, накопим — и купим. Мы же сейчас нормально зарабатываем, ведь правда? Порадовало "мы" — закрепляется барышня на позициях, видать, какие-то сильно серьезные выводы для себя сделала и сочла меня окончательно пригодным для создания семейного очага. Подумать надо, нужно ли мне это, хотя… Ветвистые рога мне в ближайшие год-два не грозят, готовит хорошо и не дура, совсем не дура. Впрочем, последнее с одинаковым успехом можно заносить как в актив, так и в пассив. Как и молодость, которая, как известно, со временем проходит.
Утрата машины, конечно, меня невероятно опечалила, не скрасили ее и испуганные лица моих опричников, не ожидавших меня и по этой причине тут же напридумывавших себе тысячу поводов того, зачем меня черти на работу принесли — от увольнения личного состава до выяснения того, кто кофе на ковер пролил.
Вика шикнула на них, сказала ко мне не лезть, и мальчуки затихли за своими столами. Я было тоже направился в свой кабинет, но зазвонил мобильный.
— Доброе утро, Киф. Ну ты вчера дал! — Зимин явно был бодр и лучился оптимизмом.
— Доброе утро. Я старался, — у меня придать голосу бодрости не получилось, и Зимин это почувствовал.
— Что опять случилось? — лаконично поинтересовался он.
— Машину угнали, подарок ваш. Прямо с парковки, — поделился я с ним своей печалью.
— Та-а-ак — протянул он. — Ты сейчас где? Дома, в полиции?
— В редакции.
— В понедельник? Хотя да, в игре тебе сейчас делать особо и нечего. Я сейчас отключусь, жди звонка.
Мне стало чуть веселее — может, пособят, найдут…
