— Елиза Валбетовна, — решил я воспользоваться ее благодушным состоянием. — А мне вот говорили, что там есть какой-то пакет для меня, ну, как для сотрудника. Такой вот корпоративный — страховка медицинская и другое всякое полезное.
— Максим сказал? — уточнила Елиза.
— Нет, я на сайте прочел, и народ рассказывал. — Сдавать Зимина этой фурии мне не хотелось. Он, похоже, ее боялся, так же, как и я.
— Ну да, народ! — Елиза фыркнула. — Старый проходимец, вот все ему чужая выгода глаза застит. Забирай свой пакет.
Она залезла в стол, извлекла оттуда некий огромный конверт и протянула мне. Внутри этого конверта-пакета что-то приятно бумажно похрустывало и пластиково поскрипывало. Должно быть, те самые материальные и нематериальные блага.
Я испытал огромное желание эту благодать открыть и посмотреть, что там внутри, но многоопытная Елиза немедленно сообщила:
— Так, не вздумай мне здесь копаться в нем. Домой приедешь — и посмотришь, или в машине глянешь, или вон в кабинете у этого греховодника. И давай-ка еще здесь распишись в получении.
Она развернула на столе какой-то растрепанный и замызганный журнал, довольно странно смотрящийся в дорогущих декорациях этого офиса, вручила перьевую ручку, и я вывел темно-фиолетовыми чернилами в графе с предварительно поставленной в ней галочкой свой автограф.
— Молодец. — Елиза ловко захлопнула журнал и убрала его в сейф, стоящий у нее под столом. — Давай иди к Зимину.
— Спасибо, — робко сказал ей я и двинулся к двери.
— А, стой, вот еще что. Пришли-ка ты как-нибудь, с оказией, ко мне сюда свою заместительницу, как там ее… — Елиза пощелкала наманикюренными пальчиками. — Травникову. Ей тоже кое-что причитается, Зимин лично распорядился.
— Так она здесь. — Я ткнул рукой в сторону лифта. — В кафетерии пирожные трескает и кофий с бенедиктином употребляет. Она и то и другое уважает очень.
— Ну, с пирожными нам, девочкам, злоупотреблять не надо. — Елиза встала, проведя ладонями по безукоризненной талии. Впрочем, здесь было безукоризненно все, не только талия, по этой причине я отвел глаза. — Но иногда — можно. Поскольку тут ей делать нечего, таким, как она, на этот этаж вход воспрещен, то пойду, снизойду до нее сама. А то ведь так и будет ее конверт у меня здесь валяться. Да и кофе с бенедиктином выпью в ее компании, позабавлюсь. Молоденькие девочки — они смешные, трогательные, наивные. Такая прелесть.
Дверь кабинета Зимина открылась, и из нее высунулась голова Валяева.
— Киф, да твою же!.. Мы уже полбутылки усидели, тебя ожидая.
Я показал глазами на поправляющую прическу Елизу: мол, вот чего задержался.
Валяев посмотрел на нее, на меня, снова на нее.
— Да ладно! — У него расширились глаза. — Елизу? Ты? Прямо в приемной? Не верю!
— Ты офигел? — шепотом заорал я, искренне надеясь, что Елиза не слышала реплику Валяева, и напрочь забыв о субординации. — Вон она мне соцпакет вручала!
— Тьфу ты! — Валяев моргнул. — А я-то подумал…
— Ты как раньше никогда и не думал, так и сейчас не начинай, — сообщила ему, не оборачиваясь, Елиза и зацокала каблучками к лифту. — Бросай это безнадежное занятие, не дано тебе подобным заниматься.
Валяев скорчил ей в спину рожицу и втащил меня в кабинет Зимина.
— Киф, дружище! — Зимин встал из-за стола и, подойдя ко мне, приобнял за плечи. — Молодец, не зря мы за тебя перед Стариком хлопотали.
— Красавчик, просто красавчик. — Валяев подошел к столику, на котором стояла тарелочка с лимоном, большая розетка с черной икрой, лежал нарезанный хлеб, были еще какие-то закуски вроде рыбы, что-то в кастрюльке, в томате, и взял с него открытую пузатую и пыльную бутылку коньяку и довольно странную рюмку. Даже не рюмку — это была чарка, но без какой-либо ножки. Там, где полагалось быть ножке, находилось что-то вроде медного рыбьего хвоста.
— А это чего? — Я повертел головой, разглядывая забавную емкость.
— Стремянная, — объяснил мне Валяев, наливая коньяк в "чарку" и протягивая ее мне. — Слышал, поди, выражение: "Ну и по стремянной"? Так вот это она, стремянная чарка, и есть. Когда она пустая — ее на стол поставить можно. А коли нальешь в нее чего — так все, фигушки, пей до дна. Вот ты из нее нынче пить и будешь, чтобы не филонил. Ибо — заслужил.
Зимин помахал перед его носом указательным пальцем.
— Так, Кит. По одной давай бахнем, конечно, а потом нам надо поговорить, так что уж тогда после разговора надергаемся. Дело есть дело.
— Согласен. — Валяев как всегда моментально перешел от маски шута к маске делового человека. — Но я ему уже налил, так что — прозит!
— Прозит, — подняли рюмки и мы с Зиминым. Почему "прозит"? Хотя чем оно хуже "лехаим" или "будьмо"?
— Так, Киф. О чем я хотел с тобой поговорить, — перешел Макс к делу. — Для начала — ты молодец, все провел как надо, немного пережал с богиней в разговоре, но не до безумия.
— Она наглая такая оказалась. — Я подцепил дольку лимона и бросил ее в рот. — Нереально взбесила.
