— Богиня!.. — Валяев вольготно расположился в кресле. — А что ты хотел? Все боги обладают отвратительным характером, уж поверь мне. Что эта милашка Месмерта по сравнению с Герой или Фреей, я уж не говорю о Кали? Просто ангелок, безобидный, белокрылый и прелестный.
— Гера! — фыркнул Зимин. — Мстительная и злопамятная как кобра, с кучей комплексов и совершенно без тормозов. Да еще и верная как собака своему любимому идиоту-мужу, который крыл все, что шевелится. Гремучая была смесь!
Он взглянул на меня и пояснил:
— Ну, судя по мифам, конечно.
Валяев покивал и закончил:
— Так что эта еще ничего. Но в принципе забудь общение с ней как страшный сон — пока квест не выполнишь, ее и не увидишь. А квест дли-и-инный, сло-о-ожный… Прямо беда!
— Спасибо, — угрюмо поблагодарил его я. — Вот счастье-то! Вот радость…
Валяев вскочил с кресла, подлетел ко мне, зажал мою голову у себя под мышкой и начал теребить мою прическу, приговаривая:
— Не хандри, приятель, все не так уж плохо. Вослед врагам всегда найдутся и друзья, где ваша не пропадала.
— Извините, что вмешиваюсь, девочки, — влез в эти забавы Зимин. — Но я хочу договорить, так что дайте мне толкать речь.
Мы уставились на него в четыре глаза.
— Итак, ты молодец, ты выполнил первую часть задания. И мы уверены в том, что ты справишься и со второй, не менее, а точнее — даже более сложной.
— Постараюсь оправдать возложенное на меня высокое доверие, — пробормотал я.
— Ты можешь не перебивать? — возмутился Зимин. — Ну что такое?
— Верно, — поддержал его Валяев. — Чем чаще ты его перебиваешь — тем дольше он говорит. Чем дольше он говорит — тем позже мы закончим. Чем позже мы закончим — тем позже мы выпьем!
— Хр-р-р! — злобно зарычал Зимин.
Мы с Валяевым моментально сели в кресла, сложили руки на коленях и уставились на рычащего и порядком озверевшего Зимина.
— Итак! — Макс зыркнул на нас из-под бровей. — Мы верим в то, что ты удачно закончишь и вторую часть возложенной на тебя миссии и тем самым реализуешь ввод в жизнь глобального обновления в игровой вселенной "Файролла". Все.
Мы захлопали ему, Зимин поклонился, прижав руки к груди.
— Ладно, это была официальная часть, Старик просил тебе непременно это сказать. А если он что-то просит, надо это выполнить обязательно. А еще он просил тебе кое-что показать, так что пошли.
— Даже так? — оттопырил губу Валяев. — Поздравляю, Киф, растешь.
Зимин уже вышел из кабинета и, придерживая дверь, сказал нам:
— Ну, чего застыли-то? Шевелитесь.
Мы сели в лифт, спустились на шесть этажей и вышли на площадку, где висела табличка "Двадцать второй этаж" и были две двери с магнитными замками, одна слева, другая справа.
— Налево или направо? — поинтересовался Валяев.
Зимин хмыкнул и пошел в правую дверь. Валяев хлопнул меня по спине. Зимин шел по этажу, не обращая внимания на сотрудников, вскакивающих со своих мест, на их подобострастные взгляды и улыбки, он шел к кабинету, окна которого были закрыты жалюзи, свет в котором был потушен и который явно был самым большим на этом этаже.
— Ты ведь уже все понял? — спросил меня он, когда мы зашли в этот огромный кабинет. — Не так ли?
— У меня есть все шансы получить этот кабинет вместе со всем этажом и, надо думать, целым подразделением? — ответил ему я. — Это я понял. Пока непонятно продолжение.
— Какое продолжение? — удивился Зимин.
— Ну как какое? "Он будет твоим, если ты…" Вот все, что находится за "если ты", для меня пока непонятно и неизвестно. А ведь это и есть самое главное.
— А, вот ты о чем… — Зимин покивал головой. — Есть и такое. Пошли ко мне, там объясню. Ты хоть скажи — как тебе кабинет?
— Красивый, большой, бестолковый, — пожал плечами я. — Я за такими вещами сроду не гнался. Вы мне другое объясните: двадцать второй этаж — это круто?
Валяев цокнул языком и повертел головой.
— Правильный вопрос, впрочем, как и всегда. Двадцать второй этаж — это преддверие высшей власти "Радеона". С учетом того, что на двадцать третьем, двадцать четвертом и двадцать пятом сидят программисты, не участвующие в рейтинге, а на двадцать шестом — безопасники, тоже идущие вне категорий, то считай, сколько остается до двадцать восьмого, где располагаемся мы. Начальник с двадцать второго может почти ни с кем не здороваться, но почти все здороваются с ним.
— Это вопросы хорошего воспитания, — сказал Зимин, нажимая кнопку лифта. — Но по сути верно. Старик предлагает тебе место у своего стола, пусть даже и на самом дальнем его краю, а он это делает нечасто.
— А что он хочет получить взамен, я ведь это так и не услышал?
— Все то же, что и всегда. — Зимин вошел в открывшиеся двери лифта. — Преданность, добросовестность, разумность. Как обычно — душу и тело.
— И все? — И впрямь было маловато, за такой-то шанс. Я не дурак, я понимал, что пять — семь лет в этой компании на посту какого-нибудь начальника средней руки — это как минимум обеспеченная старость. Ну, если доживу…
— Ты думаешь, это так мало? — Зимин тонко улыбнулся. — Поверь, этого более чем достаточно.
