— Нет, в редакции тебе делать нечего, — решила она, усадив меня на заднее сиденье и посмотрев на мою улыбающуюся рожу, после чего, достав телефон, начала кому-то звонить. Кому именно — не знаю. Я уснул.
Спал я крепко и безмятежно. Вика кое-как добудилась меня, когда мы подъехали к дому, я на автопилоте дошагал до квартиры, где практически сразу рухнул в кровать и снова уснул. Сны мне не снились, тень невинно убиенного Федерика Седьмого мне не являлась, предчувствия новых трудов и лишений на время удалились. Проще говоря, усталость и коньяк сделали свое общее святое дело — я продрых без задних ног почти полсуток.
Проснулся я сам, минут за пять до будильника, свежий и бодрый, как огурец с грядки. И голодный до невозможности.
— Мм, проснулся, — сонно пробормотала Вика, каким-то своим десятым чувством опознавшая мой переход от мира снов к реальности. — Сейчас завтрак приготовлю, небось кишка кишке стучит по башке.
— Есть такое, — приятно удивился я ее интуиции. — Откуда знаешь?
Вика открыла глаза, фыркнула и, надев халат, отправилась в сторону санузла.
Я посмотрел ей вслед, подумал о том, что она опять меня опередила на полкорпуса, поскольку я не только есть хотел, и пошел курить.
— Ты сегодня дома? — спросила Вика, с удовольствием глядя на то, как я, урча, подбирал с тарелки разогретую отбивную с гречкой.
— Не, я сегодня в редакцию поеду, — обрадовал я ее. — Нельзя вот так прямо сразу этих новых шпаргонцев одних оставлять, ну или только с тобой. Приглядеть за ними надо, как бы они дурить не начали, от энтузиазма и энергии излишней.
— Очень хорошо, — с видимым облегчением вздохнула Вика. — А то знаешь, все равно как-то…
— Понятное дело, знаю, — успокоил ее я. — Мне ли не знать.
Я еще несколько месяцев назад сам был подневольным человеком, хотя, конечно, при этом и вольным казаком, но у меня даже и мыслей не было о том, что скоро мне придется рулить коллективом, да еще и столь пестрым.
— Вик, ты позвони, закажи нам машину из гаража. — Еще вчера я для себя окончательно решил, что если уж пошла такая пьянка, то надо брать от "Радеона" все, что он дает. И даже если мне потом выставят счет, то он и сейчас уже настолько велик, что такие мелочи, как казенная машина или оплаченный компанией ужин в ресторане, никакой погоды не сделают. Все равно так и так платить придется, рано или поздно.
Вика одобрительно кивнула и пошла за телефоном.
— Через час машину подадут, — крикнула она из комнаты.
Я доел, помыл посуду и вознамерился наконец посмотреть на ассортимент благ, находящихся в огромном пакете, который я, естественно, прихватил с собой из кабинета Зимина — мимо рта я ложку сроду не проносил. Но это начинание превратилось в ничто, поскольку Вика сочла, что час — это достаточно много времени, чтобы потратить его просто так, и ждала меня она в комнате во всеоружии. Аргументы вроде:
— Ну я же только что поел! — в расчет не принимались и не рассматривались.
В машине Вика мне долго и в красках расписывала, как ее вчера водили по "Радеону", как там все круто и что чего там только нету. Там все было очень неплохо сделано для сотрудников, попавших в основную обойму корпорации, — тренажерный зал, очень приличная столовая, разнообразные сервисы и, к моему немалому удивлению, даже небольшой кинозал. На пятом этаже находилось что-то вроде жилой зоны, некоторые руководители средней руки имели там апартаменты, где частенько оставались ночевать, а высший состав, как узнала Вика, жил там почти постоянно. Для сотрудников калибром поменьше были предусмотрены капсульные номера.
— Вот бы там работать! — под конец грустно сказала она. — Вот где все во имя человека сделано.
Вика многозначительно посмотрела на меня, ожидая ответную реакцию. Я точно знал, что она хочет от меня услышать, но говорить я ей что-либо не спешил, поскольку точно не знал, является водитель человеком Азова или работает на кого-то другого. Но уверенность в том, что он на кого-то да работает, у меня была просто абсолютная, поэтому я уклончиво ответил ей:
— Надо хорошо трудиться — будет нам и белка, будет и свисток.
Судя по ее лицу, Вика ждала другого ответа, но секунду спустя кивнула, соглашаясь со мной.
Серебристый "мерседес" Шелестовой снова стоял на моем месте. Вика скривилась и злобно сказала:
— Узнаю, чья это колымага, — убью. А если не узнаю — колеса все попротыкаю. Что же это такое, это наше место!
Понятия "мое" и "не мое" у Вики были абсолютными. Не являясь скрягой или жадиной, при этом она очень скрупулезно относилась к вопросам приобретения, приумножения и сбережения материальных ценностей. Как-то раз, случайно заглянув в ее наладонник, я увидел пару схем, в которые крайне точно и тщательно были занесены наши доходы и расходы, причем даже был нарисован некий график — какие-то волнистые линии, пометки и реперные точки.
