— Ну-ну, не корчи жалобные рожи. Думаешь, мы не знаем, что ты боднул щит Лихтенштайна этому, как его… Ну, жучку, в общем. Так что не хандри и не жалуйся, а двигайся вперед. Стимул у тебя есть, мозги — тоже, так что — пер аспера ад астра.
— Ну да, к ним. — Я вздохнул и принял стопку, не дожидаясь тоста.
— А что, Палыч, из этих четверых кто в "Файролл" играл или, может, сейчас играет? — неожиданно поинтересовался Валяев.
— Ну, насчет сейчас — это поди знай. — Азов аппетитно скушал дольку лимона. — Официально на себя капсулы покупали Звягинцева и Жилин, но сильно не вчера, пару лет назад, регистрация аккаунта и вход в систему производились тогда же. Звягинцева играла пару месяцев, и после с ее аккаунта вход не осуществлялся. Жилин поиграл полгода, затем тоже оставил игру. Продали они капсулы или нет, не знаю, но вряд ли, входов с них не было, как я и сказал. Шелестовой капсулу покупал отец, регистрация не осуществлялась, вход в систему с этой капсулы не производился. Ну а Соловьева ни капсулы не имела, ни аккаунта.
— Вот у нас кадры в газете про игру, я упиваюсь этим фактом! — Валяев встал, залез в какой-то шкафчик, встроенный в стену, и начал там звенеть бутылками. — Народу про Файролл рассказывают, а сами, считай, там и не бывали.
— Это официальная информация, — как ни в чем не бывало, продолжил Азов. — А вот что было на самом деле, я еще, может, и узнаю со временем. Никто пока не отменял ни левых аккаунтов, ни левых капсул. Мы биометрию не считываем, хотя я и предлагал это делать еще сто лет назад.
— Это незаконно, — поморщился Зимин. — Потом проблем не оберешься. Палыч, ты покопай, покопай. Это хороший хвостик.
— Сам знаю. — Азов откинулся на спинку кресла. — Киф, коли чего узнаю, так сообщу.
— Эти двое и мне сказали, что играли, — вставил я свое слово. — Как раз перед отъездом у них это спросил.
— Очко в их пользу, — щелкнул пальцами Зимин.
— Или наоборот, — не согласился с ним Азов. — Игра в открытую, причем с открытой же информацией. Пока мы все играем в бирюльки, самое интересное будет не сейчас.
Мы выпивали еще часа три, не меньше. За окнами начало темнеть, когда Зимин сказал:
— Ладно, на этом закончим торжественную встречу. Киф, ты как?
Мне было хорошо, но в голове очень здорово гудело — коньяк был отменный, да и не спал я всю ночь.
— Ну как, — начал я объяснять хозяину, жестикулируя. — Вот эдак!
— Палыч… — Зимин посмотрел на Азова, который, по-моему, совершенно не захмелел, только цвет лица немного у него поменялся. — Сопроводи нашего друга вниз. Так будет спокойнее, да и законная мегера его пилить не будет, тебя побоится.
— Не-не-не, — замахал руками Валяев. — Я братку Кифа сам вниз сведу, у меня там дело.
Зимин страдальчески закатил глаза, но ничего не сказал.
У девушек на ресепшене был очень забавный вид, когда они увидели нас, вывалившихся из лифта в обнимку и распевающих старинную студенческую песню:
— "Если насмерть не упьюсь на хмельной пирушке"… — Тут Валяев показал кому-то фигу и добавил: — Что вряд ли. "Обязательно вернусь к вам, друзья, подружки!"
— Ваганты были славные ребята, должен тебе сказать, дружище Киф, пьющие и вороватые, конечно, но славные.
Тут Валяев заприметил девиц и приосанился, отпустив меня. Меня ощутимо шатнуло, но я устоял на ногах и обратился к барышням:
— Скажите мне, о прекрасноликие девушки, — меня после всех этих песнопений непонятно почему пробило на восточный стиль, — знает ли кто-нибудь из вас, где знойная роза моего сердца, достославная Виктория ибн Евгеньевна?
— Сильно завернул, — оценил Валяев. — Прямо как какой-нибудь хорасанский шуар. Уважаю.
Роза моего сердца появилась минут через пять в сопровождении миловидной блондинки с толстой косой.
— А вот и моя маликату-ль-джамаль, — как кот облизнулся Валяев.
— Это по-каковски ты сейчас? — поинтересовался я.
— Это по-арабски, — ответил Валяев и, в отличие от меня, совершенно не качаясь, направился к девушкам. — И откуда в нашем убогом здании две такие красавицы? Виктория, вы как всегда прекрасны, позвольте-ка ручку для лобзания.
Громкий "чмок" ее длани в глазах ресепшена вознес мою… да ладно, чего уж… гражданскую жену на недосягаемую высоту.
Вика, до того видевшая Валяева только раз и то при достаточно пикантных обстоятельствах, но при этом отлично ориентировавшаяся в обстановке, совершенно не растерялась и немедленно завела с ним светскую беседу.
Я постоял, посмотрел на это, обратил внимание на то, что Валяев уверенно плетет тенета вокруг русоволосой красотки и я тут явно лишний, икнул и сообщил Вике, что мне бы хотелось отправиться домой. Она окинула меня взглядом, покачала головой и посмотрела на Валяева.
— Киф. — Валяев подошел ко мне и обнял меня. — Братское сердце! Давай дуй отсыпаться.
Отпустив меня, он спросил у девушек:
— Машину Юрьевичу уже подали? — услышал, что да, и довольно кивнул.
Мы еще раз обнялись с ним, после чего он продолжил ездить по ушам попавшей в его сети Светлане, меня же Вика, взяв под руку, повела к машине.
