Тавриск ничего не ответил и направился к лестнице, то и дело оглядываясь на Снежку. Девочка в ответ строила рожицы, пока наблюдавшая за этим безобразием Семела не одёрнула её. Они прошли через никем не охраняемую калитку и оказались на открытом пространстве, состоящем из нескольких террас. Терраса, на которую они вступили, возвышалась над остальными и представляла собой прямоугольную площадку вокруг которой росли островерхие кипарисы, их темно-зелёная плотная зелень контрастировала с белыми колонами находящегося в центре площадки небольшого храма под двускатной крышей. Внутри и по периметру храма располагались жертвенники. На краю террасы, над самым обрывом парила в воздухе белая ротонда из неё открывался великолепный вид на море.
Гостьи и их провожатый, несмотря на усталость и зной, не сразу смогли покинуть это место, завораживающее своей красотой и величественностью. Снежка попыталась было выдернуть свою ладонь из руки Семелы, чтобы побежать к ротонде и взглянуть на море, но женщина только крепче сжала пальцы. «Ничего, милочка, потерпи, насмотришься ещё!» – шептала про себя женщина. Она направилась в храм и потащила за собой ребёнка, у одного из жертвенников Семела остановилась, по богатому убранству алтаря она поняла, что этому богу в Тритейлионе оказывают особые почести. «Гермес Хризоррапис, молю тебя о даровании удачи мне сегодня, обещаю принести тебе, о, милостивый помощник во всех делах, богатую жертву!» Попросив бога торговли, плутовства и красноречия об удачи, Семела сделала знак Тавриску, что они могут продолжить путь.
Десяток ступеней отделяли место обитания богов от жилищ простых смертных, хотя Семела, всю дорогу восхищавшаяся обширностью угодий, а теперь и богатством самого поместья, начинала сомневаться в небожественном происхождении хозяев Тритейлиона. До неё и раньше доходили слухи, что этот ранее пустынный холм на противоположном от города берегу залива был изрядно переделан в угоду господину Идоменею. Много рабского труда и огромное количество средств было потрачено на то, чтобы создать этот райский уголок. Казалось невероятным, что для людей, живущих в поместье, вся это красота была виденной много раз обыденностью. Даже маленькая рабыня притихла, ей пришло на ум, что за всё время, пока они шли от ворот, им не встретилось ни одной живой души. И лестница, и галерея наяды Мэлины, и эти парящие в голубом небе белые строения, несомненно, были делом рук человеческих, но самих людей нигде не было видно.
Сердечко её затрепетало, когда на крыльце дома, к которому они приближались, она увидела две женские фигуры. Обе женщины были одеты в тёмные платья, их волосы, одинаково зачёсанные назад, были укрыты длинными накидками, если бы ветер не трепал концы их одеяний, то могло бы показаться, что это два раскрашенных истукана. Снежка обернулась, ища глазами Тавриска, но его нигде не было.
Одна из женщин «ожила», она приложила руку ко лбу и держала её козырьком, чтобы яркий солнечный свет не мешал ей видеть посетительниц. Семела с девочкой подошли к крыльцу, и Снежка увидела, что женщина приветливо улыбается. Вторая женщина так и стояла не шелохнувшись, она была старше первой и лицо её было недовольным. «Которая из них главная госпожа?» – силилась понять Снежка, – «Кому из них надо поклониться?» А Семела сразу узнала жену Идоменея – видела её однажды во главе праздничной процессии.
- Госпожа, – Семела поклонилась.
Снежка склонила голову и так осталась стоять, помня наставления Семелы. По обычаю, та из женщин, что была выше по положению должна была первой начать разговор, поэтому Семела, отдав поклон, застыла в ожидании.
- Приветствую тебя в своём доме, посланница моего племянника, назови мне своё имя.
- Все зовут меня Семела, госпожа, и я рада видеть вас в здравии и благополучии.
- Я прочла письмо моего племянника, в нём он пишет о девочке, которую желает принести мне в дар. Это она?
- Да, госпожа.
- Поведай мне о ней. Кто она? Откуда?
- Мне немного известно, госпожа, но всё, что я знаю – расскажу вам. – Семела облизала губы и продолжила. – Ребёнок появился в моём доме весной, один из перекупщиков шепнул мне, что есть дитя с необычной наружностью, – женщина указала глазами на стоящую с опущенной головой девочку.
Хозяйка Тритейлиона кивнула, дав таким образом понять, что заметила редкую внешность ребёнка.
- Продолжай.
- Перекупщик объяснил, что выкупил девочку у скифов.
- Но она не похожа на скифянку!
- Вы правы, госпожа, не похожа. Оттого, что она не из скифского племени, народ, которому принадлежит это дитя, обитает севернее скифских земель, в лесах Гелонии.
- Я слышала про Гелонию, и про охотников, живущих в лесах – кивнула Федра, – возможно, этим объясняется её белокурость, ведь она родилась и жила в тёмном лесу, куда совсем не проникает солнечный свет…
- Госпожа! – вдруг отозвалась молчавшая всё это время Галена, – госпожа, что, если эта белокожесть признак какой-нибудь болезни?
- Нет, нет! – тут же воскликнула Семела, – девочка совершенно здорова!
