У неё замёрз нос и покраснели от холода кончики пальцев. Хиона сама не знала сколько времени она сидит на ступенях лестницы что ведёт на храмовую террасу. Тайком наблюдая за тем, как господин Идоменей выслушивает рабов, девочка замечала всё: и как рабы подходят к ротонде в которой восседает хозяин Тритейлиона, как кланяются ему, некоторые падают на колени. Он смотрит на просителя, кивает головой, говорит что-то Гектору или даёт указания управляющему, чтобы тот сделал запись в табличке.
- Что ты здесь делаешь, Хиона? – раздался за спиной голос Клитии.
- Я смотреть дека… ду.
- Идём, госпожа нас зовёт, – потянула её за край накидки девушка. Хотя сама уйти не спешила, не могла отвести глаз от сидящего на ступенях ротонды Нисифора.
- Пойдём, Клита, – теперь уже Хиона заторопила свою подругу, – пойдём, я замёрзла.
Идоменей сделал несколько больших глотков горячего вина из фляги, а потом сказал Нисифору:
- Значит, через месяц у нас будет четыре свадьбы?
- Всё так, господин, - подтвердил Нисифор.
- Есть ли свободные комнаты, чтобы заселить туда наших молодожёнов?
- Пока нет, но я всё устрою, господин.
- Через десять дней, к очередной декаде, подготовь мне список вещей, что необходимы для начала семейной жизни, чтобы моя супруга тоже могла ознакомится с ним, скорее всего, она пожелает что-то добавить в приданое невест из своих запасов.
- Слушаюсь, господин.
Весь день Клития была сама не своя, всё валилось из её рук, а из-за небольшого нагоняя от Галены она совсем расстроилась и убежала в комнату, чтобы поплакать в одиночестве. Хиона, наоборот, переживала радостное возбуждение, приход плотника, и та обстоятельность, с которой он измерил куклу, а затем выслушал пожелания госпожи насчёт игрушечной мебели, произвела на неё огромное впечатление, и она была уже готова идти с этим немолодым седовласым мужчиной, чтобы наблюдать вместе с куклой за его работой, но госпожа не пустила её. И всё же она ускользнула из гинекея, пользуясь отсутствием Клитии и подчёркнутым равнодушием Галены, которая решила, будь что будет, если эта девчонка опять куда-нибудь влезет, то она и бровью не поведёт, не её это забота, следить за проказницей.
- Гектор, смотри – солнце выглянуло. Вынеси стол со стулом на веранду, хочу поработать на улице.
- Озябнете, господин, на ветру.
- Оденусь потеплее. Не хочу сидеть в покоях, ещё насижусь – вся зима впереди.
Идоменей обмакнул стиль в чернила и задумчиво посмотрел в сад, но собраться с мыслями, чтобы начать письмо, не успел – увидел осторожно крадущуюся вдоль веранды девочку, её светлая макушка, время от времени мелькала над перилами. За сегодняшний день Идоменей несколько раз встречал маленькую рабыню в саду и ему даже показалось, что она его выслеживает. Сейчас ребёнок, не подозревая, что хозяин андрона находится на веранде и наблюдает за ней, пробиралась к дому. Вот только зачем? Неужели рассчитывает на новый подарок? Затаив дыхание, Идоменей следил за передвижениями девочками, он понял, что она затаилась у ступеней за ограждением веранды.
- Ну, заходи, раз пришла, - с усмешкой проговорил Идоменей.
- Господин, – она вышла из своего укрытия и, совершенно не смущаясь, приблизилась к нему, – смотри, господин. Я и господжа шить для куклы одежду.
Маленькая рабыня протянула ему куклу, завёрнутую в новую накидку. Часть ткани была прошита крупными неровными грубыми стежкам, на другой части Идоменей увидел аккуратную строчку, вышедшую, по все видимости, из-под иглы его жены. Он смотрел на лицо девочки, черты которого ещё вчера показалось ему удивительно гармоничными. Очень светлые глаза в обрамлении тёмных пушистых ресниц, высокий лоб, такой гладкий и белый, как мрамор, розовый улыбчивый рот и маленький, тонкой лепки нос с круглыми ноздрями. Идоменей, как истинный эллин, был уверен, что внешняя красота является отражением красоты внутренней, и это прелестное дитя никак не может иметь ни дурного нрава, ни дурных намерений.
- А ты, господин, ты уметь шить? Что ты уметь, господин, скажи.
Идоменея развеселил этот наивный вопрос, действительно, какими навыками он обладает, чтобы заинтересовать этого ребёнка?
- Смотри, – указал он ей на стол с письменными принадлежностями, – ты знаешь, что это?
- Письмо мальчикам?
- Что? Мальчикам? – не сразу понял мужчина. – А! Ты, наверное, видела, как твоя госпожа пишет письма нашим сыновьям.
Федра действительно почти каждый день писала письма детям, несмотря на то, что отправить их в Афины получится только весной.
- Письма можно писать кому угодно, – начал объяснять Идоменей, – и не только письма. Обладая навыками письма и чтения, можно сочинять, описывать какие-либо события, изложить в письме свои мысли…, – он осёкся и подумал, стоит ли объяснять это маленькому ребёнку, тем более девочке, родившейся и выросшей среди дикарей.
Но к его удивлению, маленькая рабыня слушала его внимательно, она даже подошла ближе, чтобы хорошенько разглядеть, что написано в свитке, но лист был совершенно чист.
- Гектор, – позвал слугу Идоменей, – принеси восковую табличку и костяной стиль.
