Зайчик превратился в пушистый сугроб, горностай вытянулся белой лентой, горлица и вовсе исчезла. Возвращаться в тёмную землянку не хотелось. Лучше дождаться отца здесь, на окраине опушки, он скоро должен вернуться с охоты. Снежке было интересно узнать, какое же имя он даст маленькой сестрёнке.
Вихрь налетел внезапно и подбросил вверх. Всё завертелось перед глазами, небо поменялось местами с землёй. Потом вихрь понёс Снежку с такой скоростью, что от ужаса девочка закрыла глаза. Но ветру этого было мало. Он сорвал плат с головы, растрепал волосы, и даже под овчинной шкурой она ощущала его ледяное дыхание.
Открыла глаза, когда была уже далеко от леса. Злой ветер принял облик молодого мужчины в остроконечной шапке. Он что-то говорил Снежке, но она ничего не понимала, только плакала от страха.
3.
Молодой скиф возвратился на исходе зимы, тощий, на измученном коне, зашёл в Кадуев шатёр и бросил под ноги хозяину овчинную шкуру. Кадуй был так удивлён, что не сразу понял – в шкуру кто-то завёрнут.
Откинул меховой край, охнул. Не сильный мужчина, не белокурая женщина, или, на худой конец, долговязый подросток – маленькая девочка испуганно смотрела на Кадуя. Тут ругательства, что до этого сдерживал, боясь навредить жене и новорождённому сыну, хлынули из него бурным потоком.
Бранил табунщика недолго: из-за занавески послышался недовольный писк разбуженного младенца и тихий убаюкивающий голос жены. Воспользовавшись заминкой, табунщик выскользнул из шатра, а Кадуй некоторое время сидел, уставившись на затаившегося в овчине ребёнка.
Сплюнув сквозь зубы и вышел наружу. Решил – нет, не согласится он взять девчонку за суягную овцу. Мальца ещё можно было к хозяйству пристроить, а эта – лишний рот. Отвезёт в степь, подальше от становища, и бросит, тогда должник не посмеет утверждать, что расплатился с ним.
Кадуй кликнул раба и приказал седлать лошадь.
4.
Бескрайня равнина, открытая всем ветрам. Кроме кибиток и шатров взгляду остановиться не на чем. Тёмными кочками вдали пасутся овцы и лошади. Небо здесь тоже другое: как крышка горшка, оно плотно накрывает степь от края до края.
Тучи не такие неуклюжие, как в лесу. Они не плывут – мчатся, осыпая на бегу снегом или каплями дождя, а потом спешат дальше.
Безграничность этого чужого мира пугала Снежку, и она первое время боялась высунуть нос из хозяйского шатра. Около очага тепло и уютно. Если хозяин порой и бросает на неё неодобрительные взгляды, то жена его, молодая светловолосая скифянка, всегда добра с нею.
Со временем Снежке пришлась по вкусу суетливая жизнь становища, переезды с места на место, аромат разнотравья весенней степи, ночёвки под звёздным небом, купание в речке, где вода, прогретая летним солнцем, тёплая, как парное молоко.
Прокатиться верхом на лошадях, которых прежде боялась, стало мечтой. Она видела, как скифские ребятишки гордо восседают в сёдлах рядом со своими отцами и старшими братьями.
Снежка часто вспоминала свою семью, отца, которого так и не дождалась в то зимнее утро. Когда она думала о родных, глаза её наполнялись слезами, но жаркий ветер степи быстро высушивал их.
Больше года прошло, как Кадуй, уступив просьбам жены, оставил в своём шатре ребёнка из лесного племени. Оставил не из жалости, понимал, что жена ещё не оправилась от родов и была слишком слаба, чтобы ухаживать за младенцем и хлопотать по хозяйству.
От малявки толку мало, но покачать малыша, перепеленать его может, подать миску с едой или питьём ей тоже по силам.
К лету приодели девчонку во всё скифское, и отличить её от детворы, бегавшей по пыльному стойбищу, можно было только по цвету волос. Нраву маленькая рабыня была спокойного, и Кадуй скоро свыкся с её присутствием.
Долг табунщику пришлось простить, и он больше не появлялся. Говорили, что молодой скиф покинул стойбище и отправился в Ольвию* попытать счастья на службе у эллинов.
Конь, заезженный им, чуть ли не до смерти выправился, да и всё хозяйство понемногу разрасталось.
Кадуй не знал, что больше пришлось по нраву богам: то что он пощадил маленькую пленницу или то, что избавился от несчастливого табунщика.
5.
Весна этого года выдалась затяжной. Тёплые ветряные дни сменялись морозными ночами с неожиданно налетавшими метелями, и тогда снег падал крупными липкими хлопьями, толстым слоем укрывая степь. Решено было сняться с места и идти на юг к перешейку.
Но холода, казалось, двинулись в путь вместе с кибитками. Снег перешёл в дождь, ветер дул из страны Гипербореев* уже много дней. Морозы довершили дело, намертво сковав землю.
Чтобы овцы могли добраться до молодой травы, выпускали лошадей, но их копыта не могли пробить прочную ледяную корку. Разведчики, отправленные на поиски подходящих выпасов, скоро вернулись. Недалеко, в двух днях пути, трава была уже высокой.
Приблизились к перешейку с опаской. Дальше – владения царских скифов*. Не раз на горизонте грозно маячили ихние разъезды.
