Дорога была пустынной, и мужчина, пришпорив коня, пустил его рысью. Позади него, покряхтывая, скакал Гектор. Впереди замаячил серый столбик гермы *, увенчанный кудрявой головой бога — покровителя путешественников, извещающий, что здесь проходит граница общественных земель, принадлежащих городу.
Дальше шли частные наделы и мелкие усадьбы. Следующая герма будет уже на въезде во владения Идоменея. Сам мужчина и душой, и мыслями уже был там, в Тритейлионе. Несмотря на то, что городской особняк был первым жилищем его семьи, своим главным домом он считал Тритейлион.
Этот холм, на котором располагалась поместье, Идоменей получил в наследство от отца. Когда-то там находилось небольшое торговое поселение, со складами и собственной гаванью. Первоначально возвышенность имела трёхгранную вершину, откуда и произошло название холма — тритейлий — трёхгранный.
Во время строительства поместья вид холма изменился, на самом верху появились две разноуровневые площадки. На верхней находился храм и площадь для торжеств, на нижней — андрон и гинекей. Границей между мужской и женской половиной служил бассейн. Одно время сад вокруг господских домов состоял в основном из фруктовых деревьев, но Идоменей, много где бывавший и много что видевший, решил разбить в Тритейлионе настоящий парк, поэтому постепенно садовые насаждения заменялись деревьями, дававшими густую тень в летнее время, декоративными деревцами, кустарниками и, разумеется, клумбами со всевозможными цветами. Таким образом сады с верхней части холма постепенно сместились вниз, к посёлку, где проживали рабы.
Обустройство Тритейлиона не останавливалось ни на день. Когда Идоменей жил в поместье, он сам любил наблюдать за ходом работ, а в его отсутствие всеми делами занимался молодой управляющий Нисифор. Этого раба Идоменей давно заприметил. Юноша обладал практичным умом, твёрдым характером и умением ладить с людьми. Хозяин Тритейлиона одно время подумывал взять Нисифора к себе в личное услужение, но скоро понял, что молодой человек лучше проявит свои таланты на другом поприще.
Территория вокруг холма Идоменею раньше не принадлежала. Одна часть земель была свободной, и он распространил на неё своё право, другую он выкупил у мелких землевладельцев. Со временем поместье Идоменея стало самым крупным на западном побережье Таврики. Для его обслуживания требовалось много рабов, и теперь для удовлетворения жизненных потребностей обитателей Тритейлиона нужны были разные работники и мастеровые. Поэтому в посёлке рабов появились кузня, гончарная мастерская, прядильня, дубильня, плотницкая, мельница и винодельня.
Постепенно поместье всё больше обосабливалось от внешней жизни, чему были не очень рады в Прекрасной Гавани. Отцы города с неудовольствием следили за растущим конкурентом на противоположном берегу залива. Потеря такого крупного налогоплательщика и благотворителя, как Идоменей, могла дорого обойтись городу.
Идоменей прекрасно понимал, что они больше нуждаются в нём, чем он в них, и, не стесняясь, выбивал у Совета для себя различные льготы и налоговые послабления. Единственной неприятностью, омрачившей жизнь хозяина Тритейлиона, стал неожиданный обвал склона холма со стороны моря. Осевший грунт накрыл своей массой и потопил грузовой лемб*. От камнепада пострадали несколько матросов.
Ныряльщики, обследовавшие дно гавани, доложили, что для расчистки понадобятся поистине титанические усилия и огромные денежные средства. Потеря своего порта была довольно болезненной для Идоменея, ведь благодаря этой корабельной стоянке он мог обходить зоркий глаз городской таможенной службы. Но нет худа без добра. Если для жителей Тритейлиона стало недоступным побережье моря, то и для возможных врагов поместье со стороны воды сделалось недосягаемым.
Пока в городе думали, как использовать потерю гавани против Идоменея, хозяин Тритейлиона придумал хитрость. Он распустил слух, что заказал у афинских мастеров удивительный механизм, этакую чудо-машину с помощью которой расчистит дно гавани в кратчайший срок. В городском Совете решили не испытывать судьбу и предложили Идоменею монополию на всю хлебную торговлю, в обмен на обещание не восстанавливать гавань Тритейлиона. В итоге и здесь Идоменей оказался в выигрыше. Теперь всё зерно, свозимое в город с окрестных равнин, шло через его руки.
У своей гермы Идоменей спешился, вынул из-за пазухи шёлковый разноцветный шнур с кисточками на концах и несколько раз обвил им голову Гермеса. «Благодарю тебя, бог дорог, покровитель путешественников. За то, что сделал мой путь спокойным и безопасным, за то, что хранил меня, за то, что позволил вернуться целым и невредимым к родному очагу».
Идоменей вскочил на коня и воскликнул:
— Мы почти дома, Гектор! Боги были благосклонны к нам.
— Так и есть, господин!
