Лицо Исмены стало белее куска тассоского мрамора, когда она узнала об убийстве Роды. Маленькие круглые ноздри затрепетали, она сделала несколько судорожных вздохов, чтобы наполнить грудь воздухом, казалось, что женщина вот-вот упадёт в обморок. Семела кинулась к кувшину с водой, а когда обернулась к своей госпоже увидела, что с ней произошла перемена – лицо покрылось пунцовыми лихорадочными пятнами, рот сжался в тонкую линию, было видно, что женщина прилагает неимоверные усилия чтобы не закричать. Семела ждала, что сейчас на неё обрушится поток брани, но, к её удивлению, госпожа Исмена не проронила ни звука.
Старая служанка знала, её госпожа больше всего страшится огласки, и сейчас преимущество было на её, Семелы, стороне. Во всяком случае, пока тело девушки находится в доме, хозяйка не посмеет излить на неё свою ярость. Исмена, обычно впадающая в раздражение от малейшей неудачи, кусала губы, она опасалась, что Семела может покинуть её и оставить один на один со многими неприятностями. Обессилев от переполнявшего её гнева, Исмена с трудом дошла до кресла и, присев, обмякла в нем. Чашу с водой из рук служанки она не приняла, сидела, сгорбившись, закрыв лицо руками.
– Она ещё здесь? – еле слышно спросила женщина.
– Здесь, госпожа, – так же тихо подтвердила служанка.
Ощутив себя во временной безопасности, Семела заговорила со своей госпожой с некоторой ноткой превосходства:
– Я обо всём позаботилась, госпожа. Как только стемнеет, её увезут отсюда и тайно похоронят. Никто ничего не узнает, госпожа. Вам не нужно беспокоиться.
– Благодарю тебя, Семела, – подавлено ответила женщина.
– Не хотите ли взглянуть на неё, госпожа?
– Что? – почти беззвучно спросила Исмена и отведя руку от лица взглянула на Семелу.
– Попрощаться с Родой?
– Нет, нет, – замотала головой женщина и вновь закрыла лицо руками.
– Будут ли какие распоряжения, госпожа?
– Нет, не знаю… Я думаю, мне лучше уйти Семела.
– Конечно, госпожа, вам нужно отдохнуть, прийти в себя.
– Да, я пойду, – сказала женщина, с усилием поднимаясь, – но позже мы должны переговорить обо всём, решить, что дальше делать…
– Хорошо, госпожа, – кивнула старая служанка.
Значит, разговор ещё будет и ей не стоит расслабляться, скаредная Исмена никогда не простит потери, нет, не девушки, а денег, слишком значительна сумма даже для богатой Исмены. Что ж, если беседа потечёт в неблагоприятном для неё русле, ей не останется ничего, как отправиться на вольные хлеба, тех средств, что хранит она в тайнике своей опочивальни, хватит на вполне безбедную жизнь. Так думала Семела, когда её хозяйка торопливо покидала школу гетер, не пожелав бросить последний взгляд на ту, которую отличала от остальных и считала своей любимицей.
Семела, немного ободрённая этой маленькой победой, направилась в свои покои, как раз перед приходом Исмены она собиралась найти обол, чтобы положить покойнице в рот. Пусть старец Хирон получит свою плату за перевозку души этой несчастной, несмотря на то, что Рода не была эллинкой по рождению, она успела узнать многие эллинские обычаи. В шкатулке с мелочью Семела нашла нужную монетку и крепко сжала её в ладони – теперь надо дождаться темноты и сразу станет легче дышать, чувство вины притупится, жизнь потечёт своим чередом. Живым жизнь земная, мёртвым – загробная. Семела утешала себя, не догадываясь, что совсем скоро её ждёт новое испытание, и хозяйского гнева ей придётся отведать в полной мере.
Как ни стращала рабынь Семела, как ни грозила отправкой на невольничий рынок, к полудню все ученицы школы знали о том, что этой ночью в саду убили их подругу, и её труп сейчас лежит в погребе. С самого утра девочки держались вместе, они почти не разговаривали между собой, их взгляды были устремлены на низенькую дверь кладовой, в её тёмных недрах находился тот ужасный погреб с мёртвой постоялицей. Сад был пустынен, никто, ни за какие блага не посмел бы вступить сегодня в него.
В этом доме, объятом страхом и тоской, лишь Снежка, живущая, как обычно, обособленной от остальных воспитанниц жизнью, ничего не замечала. Она, ставшая невольной свидетельницей трагедии, по какой-то прихоти высших сил почти ничего не помнила. В её сознании вчерашние события проступали отрывочно и неясно, и то, что удержалось в памяти, казалось сном, но не явью. Сначала Семела хотела сделать вид, что ничего не случилось, и провести, как обычно, утренние занятия, но, увидев настороженные лица девочек, отказалась от этой затеи. Отсутствие керкетской красавицы, всегда яркой и заметной, слишком бросалось в глаза.
