– Выслушай меня, Агафокл. Выслушай меняя внимательно и запомни, если ты посмеешь вмешать в эти дела мою супругу, то я умою руки. Никакой помощи от меня не жди! В своём ли ты уме? Что ты ответишь ей на вопрос о причине твоего изгнания? Что ты распутничал в доме, где прошло её детство? Что ты транжирил деньги на девиц? Может быть ты поведаешь, набожной своей тётушке, в чём тебя обвиняет Совет? – переведя дыхание Идоменей продолжил, – Знай! Если ты сейчас не пообещаешь мне молчать перед Федрой, то, клянусь богами, я сам нацарапаю твоё имя на черепке!
Небольших размеров корабль покачивался у деревянного причала, через некоторое время он должен был отплыть в Гермонассу с заходом по пути в Керкинитиду, Феодосию и Нимфей. Навигация через Эвксинсий понт закончилась, но некоторые смельчаки ходили вдоль побережья Таврики до самых льдов. Среди пассажиров выделялась своей богатой одеждой и драгоценностями рыжеволосая молодая женщина с небольшим сундучком в руках. Дорогое платье, словно его владелица собралась не в дорогу, а на торжество, контрастировало со скромной одеждой остальных пассажиров и членов команды. Моряки, угадав в ней гетеру, бросали на девушку красноречивые взгляды и пытались заговорить с её рабыней. Но пассажирки не обращали внимания на заигрывания мужчин. Лицо нарядной женщины было бледным и уставшим, но глаза, слегка припухшие от слёз, смотрели твёрдо и решительно. Голова её была повёрнута в сторону города, но во взгляде не было надежды, только одна тоска.
– Госпожа, давайте присядем, когда корабль тронется, мы можем не удержаться на ногах.
Пирра послушно села, ей было всё равно, стоять… сидеть…Она даже не знала, куда плывёт этот корабль. Вчера, как только этот проклятый Идоменей ушёл, она послала рабыню в казармы, приказав узнать, куда уехал её меднокудрый любовник. Рабыня вернулась ни с чем. Проплакав всю ночь, к утру Пирра начала собирать свои вещи, а потом бросила всё, решила – возьмёт с собой только сундучок с монетами и украшениями. Как рабыня ни уговаривала, узлы с тряпьём она вязать не стала и ей не позволила. Пусть всё останется хозяевам дома. Вот обрадуются! Хитон из драгоценного виссона, шёлковая накидка, на щиколотках и запястьях звенящие браслеты. Золотой обруч сдавил виски, тяжёлое ожерелье натирает шею, но ничего, осталось недолго терпеть, только бы хватило решимости! Прижала покрепче к груди сундучок – подарок морскому старцу, пусть в обмен на него сделает её нереидой, и однажды, в тихую лунную ночь она оседлает волну, и волна понесёт её к городу, в котором она так недолго была счастлива. Тогда поймёт он, её меднокудрый, что не сбежала она с очередным любовником, что осталась ему верна, как обещала. Матрос снял верёвочную петлю с причальной тумбы и перекинул канат на корабль. Пирра закрыла глаза, лучше не смотреть, дождаться, когда судно отплывёт подальше от берега, потом ей нужно будет сделать всего лишь шаг и драгоценный груз быстро утянет её на дно. Корабль резко дёрнулся и накренился, все кто стояли в это время на ногах попадали, пассажиры испуганно переглядывались – неужели наскочили на подводную скалу? Но Пирра сразу увидела две руки крепко схватившиеся за борт корабля и кудлатую медную голову. Капитан закричал: «Помогите ему кто-нибудь, иначе он опрокинет мой корабль!» Двое матросов втянули мужчину на палубу. Пирра вскочила, сундучок с грохотом выпал из её рук.
Волны тихо плескались у его ног, они почти подбирались к камню, на котором он сидел, но, не успев коснуться кончиков сапог мужчины, откатывали назад. Укромная бухточка, прикрытая со стороны города невысокой скалой, в тёплое время года пользовалась большой популярностью у местной молодёжи. Здесь назначались свидания, устраивались интимные пирушки, здесь купались нагими под луной, а затем воздавали почести и приносили жертвы пеннорожденной богине любви. В похожей бухточке и он когда-то в далёкой юности встречался с податливыми девицами, в их жарких объятиях познавая первую радость, если не любви, то плоти. Сегодня, в этот прохладный осенний вечер, берег моря был пуст и подходил больше на для любовных свиданий, а для тайных встреч.
За спиной мужчины послышался шорох обсыпающейся, под чьими-то ногами, гальки, он поднялся с камня, чтобы приветствовать пришедшего, но тот его опередил:
– Здравствуй, Идоменей! Прошу, не называй меня по имени.
– Здравствуй…, – Идоменей запнулся, – как же мне тебя звать?
– Никак, – ответил мужчина.
– Ты даже не позволишь звать тебя другом?
– И другом не надо, ведь ты пригласил меня сюда не как друга, иначе ты пришёл бы открыто ко мне домой, – ровным голосом ответил мужчина.
