Дверь андрона оказалась не запертой, Хиона вошла внутрь и огляделась. Просторная комната с очагом, ложе-клинэ, низкий столик, на полу ярко-красный с чёрной окантовкой ковёр. Вдоль одной стены, от пола до потолка, полка со свитками, их здесь намного больше, чем в покоях госпожи. У противоположной стены тоже полка, на которой в хаотичном порядке расставлены статуэтки, узкогорлые сосуды с рисунками, серебряные блюда с тонким орнаментом. У окна кресло, накрытое медвежьей шкурой, в этом кресле восседал господин Идоменей в то утро, когда госпожа привела её к ротонде. Девочка заметила тёмный проём, который вёл в соседнее помещение, она направилась, было, туда, но успела сделать всего два шага, остановилась, замерев перед необычным предметом. На треноге, в слегка наклонном положении, была закреплена прямоугольная столешница из чёрного блестящего, очень гладкого дерева, в углублениях этой столешницы дрожали, переливаясь волшебными жёлтыми огнями огромные медовые капли. Девочка наклонилась над столешницей, чтобы поближе рассмотреть это чудо и заметила, что кроме ярко-жёлтых, есть ещё темно-коричневые и почти белые капли. Все оттенки мёда были представлены здесь. Она лизнула одну из капель языком, к её разочарованию, этот мёд был твёрдым, как камень и совершенно безвкусным. Хиона положила на ладошку одну из капель и осмотрела её со всех сторон, внутри каменного мёда сидела маленькая мушка. Девочка потрясла камень, но мушка не пожелала вылететь наружу. Хиона оглядела остальные камни и ещё в двух заметила жука с серебряными крылышками и тонконогого паучка. Громкий женский крик раздался с храмовой площади и Хиона, от неожиданности, едва не опрокинула чёрную столешницу. К крику присоединились другие женские голоса. Торопливо сунув медовые камешки обратно в углубления, Хиона выскочила из андрона и наткнулась на старуху-рабыню, та прошепелявила:
– Что, испугалась, голубка? Не бойся! Они так кричат, чтобы заглушить предсмертный рёв телёнка, что привели для заклания. Скоро мясник разделает тушу, и мы сможем вернуться на праздник, чтобы полакомиться молодым мяском.
– Жалко его, бабушка, – пролепетала девочка, вспоминая белого телёнка с рыжим бочком и золотыми рожками.
– Потому госпожа наша и приказала увести тебя с площади перед жертвоприношением, рано тебе на это смотреть. А телёночка не жалей, его смерть угодна богам и принесёт много пользы всем, кто живёт в поместье.
Они поднялись на храмовую площадку, там царило веселье, громко играла музыка, люди были пьяны от вина и от запаха крови. С белого мраморного алтаря тонкой струйкой текла кровь, одна из рабынь собирала её в специальный сосуд-сфагейон.
– Хиона! – Клития помахала ей рукой. – Иди скорее сюда, я заняла для тебя место за пиршественным столом.
Платье девушки было забрызгано кровью.
– Это хороший знак, – сказала она, показывая на пятна, – я стояла рядом с алтарём, чтобы господин Идоменей смог взять из моей корзины нож. Бычка держал Нисифор и ещё один раб. Госпожа дала мне выпить немного вина, чтобы я не боялась, но мне всё равно было страшно и на мгновение я закрыла глаза, а когда открыла – всё было кончено.
– Господин Идоменей убил телёнка?
– Одним ударом!
Хиона бросила осторожный взгляд на хозяина Тритейлиона, сидевшего во главе стола. Лицо мужчины было спокойным, ничто не указывало на то, что некоторое время назад он нанёс смертельную рану жертвенному животному. Его одежда тоже была в крови, впрочем, даже у тех участников праздника, что стояли далеко от алтаря во время заклания, одежда была вымазана телячьей кровью. Запахло жареным мясом, рабы поставили на пиршественный стол несколько огромных тарелок с истекающими соком кусками.
Праздник длился до самой ночи, некоторые рабы перепились и уснули прямо за столом. Идоменей первым закончил пиршественную трапезу, он встал, за ним поднялись Федра с Галеной. Клития пыталась растормошить заснувшую на её руках Хиону, но девочка, едва открыв глаза, снова проваливалась в сон.
– Гектор, прошу, помоги Клитии, – обратилась к слуге мужа Федра.
Старый слуга осторожно принял девочку из рук рабыни и понёс вниз, к гинекею. Идоменей с Федрой немного отстали от идущих впереди слуг, в темноте мужчина положил руку на талию жены, этот интимный жест, всего в двух шагах от посторонних, заставил Федру вспыхнуть от желания. Идоменей, почувствовав трепет её тела, крепко прижал жену к себе. Она не успела спросить, как он ответил на её безмолвный вопрос:
– Нет, не к тебе. Ко мне ближе, – и увлёк Федру в сторону андрона.
