Итак, он был еще жив, когда прибыли спасатели. Перемолотый в кашу последствиями взрыва, с множественными переломами, ушибами и рваными ранами, казалось бы, охватывающими все его тело. Едва живым, но живым - а, с учетом современных методов неотложной медицинской помощи, этого было достаточно, чтобы обеспечить его выживание.
- ЧТО ты сделал? - вскрикнул Эндрю Артлетт менее чем через две минуты после начала выгрузки шаттлом своего содержимого в один из грузовых отсеков "Хали Соул".
- А вот еще один, И-Ди. Что вы хотите, чтобы я сделал?
Тримм беспомощно уставилась на экран. Еще одно судно покидало орбиту. Само по себе, это было едва ли необычно, учитывая трафик, который входил в мезанскую систему и выходил из нее. Но теперь уходило, по меньшей мере, в два раза больше кораблей, чем обычно.
Что бы ни произошло на поверхности планеты, что вызвало этот хаос, это, очевидно, напугало многих капитанов кораблей.
Она все еще понятия не имела, какой корабль был каким. Но - в кои-то веки - этот осел Блумквист оказался полезным. Его созданная на скорую руку система для измерения тоннажа кораблей, казалось, работала очень неплохо. Так, по крайней мере, И-Ди могла отделить больших мальчиков от мелочи и мусора.
- Какая у него масса?
Несколько секунд он изучал экран.
- Я полагаю, около миллиона тонн. Плюс-минус четверть миллиона, вы понимаете.
Тримм махнула рукой.
- Не имеет значения. Это мелкая сошка. Нет смысла беспокоиться об этом, когда у нас на тарелке все остальное. Я не стану посылать те несколько ботов, что у нас есть, чтобы проверять все, что меньше четырех миллионов тонн.
Менее чем через час после того, как они сделали свой альфа-переход вверх, Эндрю Артлетт был целиком и полностью оправдан.
Главным образом потому, что они только что сделали незапланированный - и самое неприятное - переход вниз.
- Поздравляю, вы глупые тупицы. Гипергенератор теперь официально не функционирует. Нам чертовски повезло, что он продержался достаточно длительное время, чтобы отбросить нас обратно в нормальное пространство до того, как сдох стабилизатор. Конечно, это вся удача, что нам выпала. Вы, возможно, заметили, что проклятый вал ротора сломан? Не покороблен, не изогнут, не деформирован - сломан? И это даже не говоря уже о сопутствующем ущербе, причиненном этой поломкой! И - благодаря паре чертовых ковбоев, которых я мог бы назвать по имени - детали, которые нам нужны для починки, валяются где-то в мусорном баке на поверхности Мезы!
Его громкость неуклонно возрастала по ходу его объяснения. Возможно, это как-то было связано с тем, как долго и сильно его тошнило при вынужденной потере самочувствия от совершенно неожиданного аварийного перехода. Или, конечно, это, возможно, было вызвано некоторыми другими заботами, предположил Брайс.
Скорее всего, все же нет.
Виктор Каша, однако, не казался встревоженным. Так же, как и Антон Зилвицки.
- Поверь нам, ладно, Эндрю? - сказал Виктор. - Ничто из того, что может случиться с нами сейчас, даже отдаленно не так плохо, как то, что произошло бы, если бы мы вовремя не покинули Мезу.
Эндрю все еще свирепо смотрел на него.
- Потребуются месяцы, чтобы заставить этот генератор снова работать!
Зилвицки пожал плечами.
- Я признаю, это прискорбно - но в основном потому, что я беспокоюсь о том, что произойдет, прежде чем мы сможем, наконец, привезти наши новости домой. Просто самостоятельный дрейф в космосе в течение нескольких месяцев - у нас есть энергия, верно? Вдоволь еды и воды тоже - ничего страшного. Вот почему они изобрели шахматы и карточные игры и тому подобное.
Эндрю злился недолго. Он не чурался тяжелого и утомительного труда и чертовски хорошо играл в карты. Но что превозмогало все эти проблемы, так это то, что если бы Зилвицки и Каша не выбросили запчасти, некая Стеф Тернер не оказалась бы на борту корабля.
При должных обстоятельствах - особенно в правильной компании - на самом деле многое можно сказать в пользу многомесячного дрейфа в космосе.
Брайс, безусловно, согласился бы с этим предположением. Сначала он беспокоился из-за того, что, во-первых, ему придется участвовать в постоянном эмоциональном поединке с Эдом и Джеймсом. Но в течение двух дней Нэнси каким-то образом дала понять, что, если она и заинтересуется кем-то из них, это будет Брайс. В этот момент, будучи достаточно хорошими спортсменами и отличными друзьями, Эд и Джеймс отошли в сторону.
Почему у нее было такое предпочтение? Брайс понятия не имел. Может быть, у девочек, залезающих в ящики, было запечатление, как у уток, выбиравшихся из яиц. В возрасте десяти лет он прекрасно понимал девочек. Пять лет спустя все, что касалось их, было тайной.
- Альфа-переход через двенадцать минут, гражданин коммодор, - сообщила гражданка коммандер Хартман.
