Фактор бунта. Галактический орден доблести полностью

Джо Мозер попал в передрягу. Бывший майор наемников провел много времени в боях и не раз попадал в самое пекло, но сейчас он не был в бою. Майора преследовали пятеро наемных головорезов, скорее всего профессионалов, а его вооружение оставляло желать лучшего. Вдобавок ко всему, ему приходилось беспокоиться за своего неопытного компаньона, маленького Макса Мейнца, безоружного, выросшего в городских условиях и совершенно бесполезного в этой пустынной местности.

Джо совершил ошибку, когда сошел с главной дороги. Он хотел показать Максу военную резервацию Гуанджуто, где десять лет назад между корпорациями «Пемекс» и «Тексас Ойл» состоялся один из самых кровавых фракасов, в котором ему когда-либо приходилось участвовать.

Все началось в кабинете Фрэнка Ходжсона, в Октагоне. Этот тайный лидер революционеров проник в правительство Соединенных Штатов и стал помощником директора Северо-американского Бюро Расследований, могущественным закулисным воротилой. Он и подобрал Джо себе в курьеры.

Ходжсон был высоким человеком, державшим себя в странной манере. Одно его плечо было значительно ниже другого, и Джо при первой встрече с ним подумал, что это последствие ранения. Однако, этот бюрократ скорее всего никогда не был солдатом. Его сильная кабинетная бледность и телосложение выдавали в нем человека, редко бывающего на солнце и малоподвижного, а деланная вялость казалась неестественной. Глаза, обычно ясные и пронзительные, выражали притворство.

Он вызвал тогда Джо Мозера к себе, сел, скрестив ноги, и вытащил из кармана старую трубку. Пока Джо усаживался, он набил свою трубку табаком из железной табакерки на столе.

— Вы говорите по-испански, Джо?

— Да.

Ходжсон хмуро посмотрел на него, разжигая трубку.

— Где это вас угораздило выучить испанский? Судя по вашему досье, родились вы в Лоуэре и, как я подозреваю, имели мало возможностей для образования.

Джо в знак согласия кивнул головой.

— Когда я лежал в госпитале, то не только читал книжки и смотрел телевизор. Я поставил себе за правило учиться. Вы бы удивились, как можно втянуться в интенсивные занятия, когда вы прикованы к постели с раной живота, да еще несколько месяцев. Потом я воевал в резервациях Чихуауа и Гуанджуто, где они привыкли общаться по-испански, а однажды мне пришлось побывать в резервации Гондурас в Сан-Педро-Сула. Это дало мне возможность отшлифовать мое произношение.

— Отлично. Думаю, что сеньор Завала говорит на американо-английском, но если вы владеете испанским, хуже не будет, — сказал Ходжсон, выпуская дым из ноздрей.

— Завала?

— Сеньор Джезус Завала, из Мехико.

— По-испански произносится Хесус, а не Джезус, как у нас, — поправил Джо, — так кто он?

— Это наш новый агент влияния. Он может воздействовать на довольно значительное число подходящих нам людей, чтобы повернуть мышление части населения в нужное русло. Мы хотим, чтобы кто-нибудь получше присмотрелся к нему, дал бы ему поручение, а там решим, что делать дальше.

Джо нахмурился и жестом показал на соседний стол с телефоном.

— Почему бы вам просто ему не позвонить?

Фрэнк Ходжсон вздохнул:

— Джо, я иногда ужасаюсь тому, как ты пренебрегаешь конспирацией. Любой телефонный разговор может прослушиваться, даже мой. Я и Фил Холлэнд сохраняем свои позиции только благодаря чрезвычайным усилиям во избежание разоблачения. Мы никогда не говорим о делах нашей организации по каким-либо средствам связи.

— Благодарю за урок, — сказал Джо. — Я полечу в Мехико завтра на рейсовой ракете.

Ходжсон вновь выпустил дым из ноздрей и покачал головой:

— Нет.

Джо взглянул на него.

— Если вы используете свою кредитную карточку для оплаты перелета воздушным транспортом или проезда по вакуумной транспортной линии, то данные об этом будут внесены в компьютерный банк, и может настать момент, когда кто-нибудь удивится: зачем это Джо Мозеру лететь в Мехико, — промолвил бюрократ.

— Это дело рыцарей плаща и кинжала, — усмехнулся Джо. — Мне можно взять с собой Макса Мейнца?

— Зачем?

— Для эксперимента. Он неплохо проявил себя в той заварухе с советскими, в Будапеште.