– Да, встречала, – она старалась не смотреть на сидевшего рядом Дронго. Для нее оба следователя, и молодой, и пожилой, существовали лишь постольку, поскольку досаждали ей своими вопросами. Другое дело Дронго. В нем она сразу почувствовала мужчину. Но после предательства Фанилина ничего, кроме отвращения, мужчины у нее не вызывали. Поэтому она и не смотрела на Дронго.
– Где и когда вы с ним встречались? – спросил Романенко.
– В разное время и в разных местах. – Она боялась упоминать имя Чиряева, что могло повлечь за собой последствия еще более тяжелые. Только сейчас она поняла, что бандиты наверняка ворвались к ней в квартиру по приказу Чиряева. Иначе не посмели бы. Значит, он видел фотографии. Эта мысль повергла ее в отчаяние.
– Вы не можете вспомнить, где именно? – настаивал Романенко.
– Не могу, – ответила она с раздражением, – я ничего не помню. Я ничего не знаю. У меня болит голова.
Видя, что она на грани истерики, Романенко поднялся и, пожав плечами, взглянул на Дронго. Тот поднялся следом. Но вдруг сказал:
– Оставьте нас, я сам с ней поговорю.
– Хорошо. Только недолго. У нее может начаться истерика, – предупредил Всеволод Борисович, вместе с Савиным выходя из палаты.
– Успокойтесь, пожалуйста, – сказал Дронго, снова садясь на стул.
– Теперь вы хотите меня терзать? – спросила она.
– Нет, не собираюсь, – мягко ответил Дронго, – давайте договоримся так. Я не буду вам задавать вопросов. Выскажу только свои предположения.
– Зачем мне ваши предположения? – спросила с вызовом женщина. – Жизнь моя кончена.
– Пока нет, – возразил Дронго, – но, если будете упорствовать, можете не выйти из этой больницы.
– Что вы имеете в виду? – почему-то шепотом спросила она.
– Выслушайте меня. – Он наклонился к ней. – Вчера вы встретились со своим приятелем, и то, что произошло между вами, кто-то сфотографировал, запечатлев самые откровенные позы. Эти фотографии мы нашли в кармане Очеретина. Они помечены вчерашним числом. Кто-то прислал их ему. А он переправил снимки Чиряеву. Взбешенный, Чиряев приказал своим людям убить вас, но перед смертью поиздеваться над вами.
Она слушала, затаив дыхание, завороженная взглядом его темных глаз, чувствуя, как страх леденит душу.
– Чиряев приказал разобраться с вами, – продолжал Дронго, – а водитель, приставленный к вам, помог убийцам проникнуть в квартиру. Прежде чем вас убить, они решили с вами поразвлечься. Чем это кончилось, вы знаете. Потом в квартиру ворвались уже другие убийцы и перестреляли насильников.
– Да, – растерянно сказала она, – наверно, так все и было.
– Возможно, вы потеряли сознание и не помните, кто расправился с насильниками. Возможно, вы их даже не видели. Они вас не тронули, потому что подумали, что вы либо без сознания, либо мертвы. Но они снова придут, узнав, что вы живы. Обязательно придут. И не только они. Именно в вашей квартире убили Очеретина и его боевиков. Возможно, фотографии подбросили специально, чтобы заманить бандитов в вашу квартиру. И если это дойдет до Чиряева, вам несдобровать. Вы не сможете доказать, что ничего об этом не знали. Теперь представьте себе его состояние. С одной стороны, он узнает, что вы изменили ему, а с другой – что в вашей квартире погибли его люди. Он воспримет это как явное издевательство с вашей стороны.
– Вполне возможно, – согласилась она, – надо ему позвонить, рассказать все, как было.
– А фотографии? – холодно напомнил Дронго. – Или вы думаете, они существуют только в одном экземпляре? Если есть пленки, их можно напечатать.
– Что же мне делать? – простонала она. – Чего вы от меня хотите?
– Правду, – сказал Дронго, – мне нужны факты, и получить их я могу только от вас. Итак, кто был с вами вчера? Имя?
– Я вспоминать о нем не хочу. Альфонс, негодяй. Он меня предал.
– Его фамилия?
– Егор Фанилин. Мразь, сволочь, – она подбирала ругательства пообиднее и вдруг, вспомнив о фотографиях, даже глаза закрыла от ужаса. – Ваши сотрудники видели фотографии?
– Нет, только следователь, тот, что постарше, который безуспешно пытался вас допросить, – соврал Дронго, – если мы с вами договоримся, обещаю, фотографии будут уничтожены.
– Даете слово?
– Даю.
– Егор Фанилин, – повторила она и дала его адрес.
– Где происходила ваша встреча?
– В очень красивом доме, шикарной квартире. Мы поехали туда на его машине. Подождите. Я вспомнила адрес. Мичуринский проспект. Новостройка. Квартира шестьдесят шесть. Я еще подумала, что шестерка не очень счастливое число. Номер дома не помню. Помню, что новый. Там их несколько справа от дороги.
– Квартира шестьдесят шесть, – кивнул Дронго. – Я запомню. Скажите, Очеретин был другом Чиряева?
– Его правой рукой. Поэтому я впустила их, думала, они по делу пришли.
– Вы действительно не видели, кто убил Очеретина и его людей?
– Не видела. Потеряла сознание. У меня такое ощущение, что искупалась в грязи. Попросите, чтобы меня отпустили домой. Мне здесь плохо. Хочу помыться, привести себя в порядок, но врачи считают, что я должна побыть здесь еще несколько дней. Вводят мне какие-то лекарства.
– Чтобы вы, не дай бог, не забеременели, – предположил Дронго.
