Я с грустью задумалась о своем сексуальном опыте (если его вообще можно таковым назвать). Чего я точно не хочу и не буду делать — это спать с кем попало, чтобы этот самый опыт приобрести. А вариант начать с кем-то встречаться для того, чтобы «практиковаться» сразу отметается. Я не хочу отношений ни с кем, кроме Жени. Замкнутый круг.
Гадство! Как обрести сексуальный опыт, не превратившись в шлюху и не опускаясь до лже-отношений, чтобы заполучить секс-символ нашего универа? Ответ будто бы вот он, перед носом, но я никак не могу увидеть его.
От мыслей отвлекла Светка. Как будто знала, что найдет меня именно тут.
— Ничесе! — она потрогала мои волосы. — Кардинально.
— Тебе не нравится?
— Нравится! Очень! И прикид у тебя…
— Не маньячный?
— Нет, теперь Марьяшный, — она хихикнула и села рядом, вытаскивая из рюкзака тетрадь и планшет, попутно взахлеб рассказывала, как ездила с подругой за город.
— Мы были в «Белом колодце», там перекатали гоночную трассу, еще трибуны для зрителей поставили, и еще, кажется, планируют площадку для дрифта. Будет супер! Я посоветовала Кощею и Ромке спроектировать трассу для багги. Они загорелись идеей, у бати Ромыча есть парочка знакомых, которые…
Все, я потеряла интерес.
С началом летнего сезона жители города резко прикидываются знатоками «Форсажа», водители гоночных авто превращаются в легенды, все только и говорят о гонках. В семье Даниловых на этом еще и зарабатывают.
— Пойдем, а то к Иванову опоздаем! — пятнадцать минут до начала пары по математике, времени полно, но я устала слушать о гонках, да еще и Женя ушел с поста на занятия, передав полномочия коллеге. Больше не по кому пускать слюни. — Мне еще с ним поговорить надо.
— С мегамозгом? А зачем?
— Думаю позаниматься с ним дополнительно в его группе.
— Ты что мазохистка?
— Можно и так сказать.
***
Одногруппники странно отреагировали, когда мы с Муравьевой вошли в аудиторию. Никто не сказал ни слова, но по вытаращенным глазам было видно насколько мой новый кричащий образ их шокировал. Я мгновенно покраснела, инстинктивно потянулась за капюшоном, но его не было. Зря я не надела толстовку.
— Это что, Василек? — шепнул кто-то.
— Фигасе!
На негнущихся ногах я дошла до первого ряда и заняла свободное место. Светка села рядом.
Преподаватель появился вместе со звонком. Я обдумывала как подойти к нему и попроситься в его дополнительную группу, буквально заготавливала речь. И тут меня отвлек комок бумаги, прилетевший с задних рядов. Я соскребла его со стола и опустила вниз, с любопытством развернула:
«А ты все волосы покрасила или только на голове?» — было написано в ней размашистым и кривым почерком, который я сразу узнала.
Гоголицын, идиот! Я обернулась и нашла одногруппника через пару рядов. Он недвусмысленно поиграл бровями и расплылся в сальной улыбке. Я показала ему средний палец, а он сначала заржал, но увидев кого-то или что-то за моей спиной, резко закрыл рот рукой и уткнулся в свою тетрадь.
Я спрятала руку, которой только что показывала неприличный жест и обернулась.
— Я вас не отвлекаю своей математикой, Василевская?
— Н-нет, Сергей Алексеевич, все супер! — я показала ему два больших пальца, поднятые вверх. — Вот такая лекция!
— Постарайтесь свой потенциал объясняться жестами использовать в правильном русле.
— Пос-стараюсь.
Я опустила голову, мысленно проклиная одногруппника и себя. И как теперь подойти к преподавателю после пар и о чем-то просить?
Не могу сказать, что именно помогло мне отскрести размазанное по полу чувство собственного достоинства, наверное, страх вылета из универа все же сильнее страха перед Ивановым. Я дождалась звонка и когда большая часть группы вышла из аудитории, походкой подстреленного оленя приблизилась к столу преподавателя.
— Сергей Алексеевич? — в горле резко пересохло, я откашлялась в кулак. — У вас есть минутка?
Мужчина поднял на меня глаза ярко-голубого цвета и даже не стал скрывать своего удивления. Я впервые с момента поступления заговариваю с ним. В его взгляде мелькнуло искреннее любопытство и что-то еще, не смогла понять. Он замер и смотрел четко мне в глаза, отчего я почувствовала прилив уверенности.
— Я вас слушаю, Марьяна, — голос строгий, но не жесткий, скорее уставший.
— Могу я исправить двойку за последний тест? — начала я.
— Только за последний? — он вздернул седую бровь.
— Можно и за остальные, — поспешила ухватиться я за шанс.
— И как вы предполагаете это сделать?
— Да я, это… — момент истины, я огляделась по сторонам, убедившись, что никто из одногруппников нас не подслушивает, выпалила. — Я готова позаниматься дополнительно.
— Со мной?
— М-математикой.
«Разве у нас есть еще один преподаватель по этому предмету?» — пронеслось у меня в голове.
— Хорошо, — кивнул мужчина и начал собираться, явно давая понять, что моя минута истекла.
Пока еще не зная, что именно значит это «хорошо», я заколебалась. Мой мешковатый рюкзак пополз с плеча вниз, я потянулась за ним, а кроп-топ задрался. Пожилой мужчина нахмурился, заметив полоску моего оголенного тела.
Стыдно-то как!
