- У вас противоположные с ней силы. Я думал, ты вспомнишь об этом запрете, - нахмурился мужчина. - Кому как не тебе.
О да, он знал об этом табу - не прикасаться к темным магам. Вот только темные, как ни странно, уже не рождались у них более тысячи лет. И это знание до сих пор было не более чем мертвым грузом, покоящимся где-то в самой глубине памяти. К тому же Руан был уверен, что этот запрет давно уже потерял свою силу.
- Тебе надо вернуть ей силы, причем, чем быстрее, тем лучше. Иначе ее тьма выжжет твой свет. Ведь ты чувствуешь уже это?
- Чувствую, - угрюмо огласился Руан. - Что мне надо сделать?
- Есть два пути, - горькая усмешка скользнула по губам принца. - Первый - так же, как ты их и забрал: переспать с ней. Причем ее выбор должен быть добровольным, а не под действием заклятий, заклятий или плетений.
- А второй?
- Избавится от ее силы. Убить ее, - коротко ответил молодой мужчина. - Тогда ее сила рассеется.
Руан тяжело склонил голову.
- Как поступить - решать тебе, но учти, что времени у тебя осталось мало, - тихо произнес принц и, наконец, растворился во тьме, оставив неподвижно застывшего Эрударена одного.
Впрочем, осенний ветер недолго перебирал черные пряди. Едва заметно кивнув своим мыслям, Руан направился к оставленным под навесом седлам. Осторожно сдвинув в сторону одно из них, он отстегнул ножны с кинжалом - вечером он поленился это сделать, ведь в сумке, что сейчас отчасти заменяла Вир подушку, покоился брат близнец стилета.
Вынув клинок из ножен, мужчина скользнул пальцами по острию и, убедившись в его остроте, отбросил ненужные ножны и отправился обратно в дом.
Туда, где спала Вир.
Видимо, что-то из наших продуктов все же подпортилось: то ли не пережило близости нежити, то ли дневного перехода. А мы с Катрин по неопытности недосморели и бросили в котелок, где варился ужин. Потому как иначе объяснить, почему меня посреди ночи начало мутить, я не могла.
\endash пользу этой весьма неприятной гипотезы говорило и то, что Руана, на чьей постели я до этого мирно спала, рядом не было: видимо ему тоже стало плохо. Правда, можно было бы решить, что он вообще не ложился, вот только сквозь сон я нет-нет, да чувствовала близость мужского тела, легкий, пряный, чуть горьковатый, присущий только ему аромат и нежные, едва ощутимые прикосновения пальцев. А значит, он действительно ушел.
Подавив очередной приступ, я перекатилась на край постели и замерла в надежде, что хоть так мне станет легче и внезапно напавшая тошнота пройдет, но нет. Стоило лишь мне пошевелиться, как она вновь возвращалась.
- Да что же такое, - едва слышно простонала я и облизнула пересохшие губы: жарко накопленная Катрин комната явно не способствовала улучшению самочувствия. От духоты приступы становились лишь сильнее.
Пожалуй, стоит попробовать выбраться наружу: авось там станет получше. Ну или по крайней мере можно будет прочистить желудок, никому не помешав.
Решив так, я медленно, ну очень медленно села и осторожно опустила ноги на пол. Тоскливо окинула погруженную в полутьму комнату: дверь располагалась почти на другой стороне, - и зацепилась взглядом за свою сумку, оставленную Руаном на скамье у входа. Если мне не изменяет память, то пара снадобий на такой случай я захватила. Совсем немного и не особо сильные - все-таки надеялась, что с нами поедет Валадар. Да и как-то не рассчитывала, что они мне понадобятся - так, ради подстраховки взяла.
Осторожно поднялась, прислушалась к себе и, поборов очередной приступ, как была, босиком, в чужой всего лишь доходящей до середины бедра мужской рубашке, аккуратно направилась к двери. Несмотря на то, что дом находился в довольно хорошем состоянии, однако кое-где доски, застилающие пол, уже просели, так что вполне можно было напороться на торчащий гвоздь. Конечно, мне стоило натянуть сапоги, но почему-то мне небезосновательно казалось, что стоит лишь мне наклониться, как станет еще хуже. К тому же, я не собиралась совсем уж выходить на улицу. Только немного постоять на пороге, подышать свежим прохладным воздухом.
Обогнув стол, я подхватила сумку, но, быстро поняв, что в полутьме вряд ли что-то разгляжу, даже не стала ее открывать. Подобрав плащ, который Руан вчера бросил на скамью, накинула его на плечи: не хватало еще вдобавок к отравлению простудиться, - и толкнула дверь. Но в последний момент сумка, которую я забросила на плечо, решила соскользнуть, так что, в попытке ее поймать, я едва коснулась чуть рассохшихся досок. Тяжелая створка качнулась и приоткрылась. Недостаточно, чтобы выйти, но достаточно, чтобы разглядеть двор и... замереть, так и не отворив злосчастную дверь.
А все потому, что там, за порогом, всего в нескольких шагах от скрывшейся в тени меня стоял Руан и негромко с кем-то беседовал. С сотканным из ночных теней силуэтом, чей голос был и знаком мне, и незнаком. Было в нем что-то неуловимо чужое, искаженное, что не давало никак распознать владельца.
