- Что тебя несказанно радует, - поддела я коллегу, но та лишь отмахнулась и, вскочив на лошадь, устремилась к дому. Нам ничего не оставалось другого, как последовать за ней.
Катрин мы нашли уже привязывающей свою кобылу под чудом сохранившемся навесом.
- Я пойду растоплю печь - она вроде целая, - сняв свои вещи, произнесла девушка и скрылась в темном доме, оставив нас наедине.
Руан ловко спрыгнул на землю, а я же... а я же поняла, что все плохо: если утром спина просто болела, то я сейчас, насидевшись за день, не могла даже выпрямиться - боль тут же прошивала насквозь весь позвоночник и сжимала легкие, не давая дышать.
- Виррин? - негромко позвал меня мужчина, удерживая коня за повод и ожидая, когда я спешусь, чтобы завести его под навес.
- Сейчас, - прохрипела я, безуспешно пытаясь распрямить спину. Очередная попытка закончилась прикушенной до крови губой.
- Секун... - начала было я, но слушать меня не стали, просто сняв с седла. И хотя Руан умудрился сделать это весьма осторожно, однако я все же вцепилась от боли в его плечи.
- Спина? - коротко осведомился он и, после моего короткого кивка, понес на руках в дом. Усадил на одну из целых лавок у растопленной печи, но лишь затем, чтобы расстелить на
ней плащ и помочь мне улечься на живот.
- Потерпи, сейчас будет больно, - негромко предупредил он, и в следующий миг каменное строение огласил мой громкий надрывный крик.
Глава 22
Мне хотелось умереть. Вернее, сначала убить Эрударена за эту пытку, а потом уже умереть. Пожалуй, ему стоило бы работать палачом: любой здравомыслящий осужденный тут же признался бы даже в самом страшном злодеянии, лишь бы избежать этих сильных, жестких прикосновений, в которых не было ни капли нежности или ласки. Хотя, возможно, я была не так уж и далека от истины: часто те, кто знали, как лечить, знали и как калечить так, чтобы было больнее.
Закусив влажный рукав, чтобы не кричать в полный голос от боли, я уткнулась лбом в скамейку и тихо застонала. Уж лучше ночевать в седле, чем терпеть эти издевательства!.. Сколько ж можно...
На мое очередное особо выразительное и явно нецензурное мычание, когда Руан нажал на особо болезненную точку, обернулась даже Катрин, все это время возившаяся у растопленной печи. Окинув нас выразительным взглядом, она едва заметно усмехнулась и... отвернулась обратно к плите, где у нее стоял котелок, оставив меня, свою коллегу, в лапах этого палача. Вот же предательница!
Стараниями Катрин, кстати, небольшая комната приняла вполне цивильный вид: пыль и паутина исчезли, печь уютно потрескивала дровами, а небольшие магические огоньки озаряли теплым, домашним светом стены.
Как оказалось, здесь сохранилась даже пара деревянных кроватей. Тюфяки и покрывала с простынями на них уже пришли, правда, в негодность, превратившись в ветошь, но сама мебель выглядела вполне крепкой и была всяко лучше каменного пола. Кроме того, в комнате был еще стол и пара стульев. Их я с прошлой нашей стоянки здесь не помнила, но их некоторая колченогость явно намекала, что не мы одни здесь предпочитали ночевать.
- Все, - наконец отпустил меня Руан. Я тут же, кряхтя как бабка, села. А все потому, что боль не ушла. Более того, теперь болело абсолютно все! Ох... Собравшись с силами, я подняла свой плащ и повесила его сушиться у печки. Туда же отправилась куртка и жилетка. И я бы с удовольствием повесила бы рядом и рубашку со штанами, тем более, что последние неприятно липли к коже, так что от них побыстрее хотелось избавиться. Но вот только другой одежды у меня не было, а одежда Катрин мне не подходила - девушка была заметно худее меня.
- Растереть бы ее какой мазью, а то завтра снова придется так же разминать, - отозвалась от плиты Катрин, бросив на меня сочувственный взгляд.
Еще и завтра?! О нет, увольте, я живой в руки мужчины не дамся!
- Разотру на ночь, есть у меня один сбор, - отозвался Эрударен и, кинув свою куртку на колченогий стул, ушел во двор расседлывать и чистить коней.
Мы же с Катрин занялись готовкой и провозились вдвоем так долго, что Руан успел не только позаботиться о лошадях, но и принести и даже разложить вещи.
Наконец, скудный ужин был накрыт и мы уселись в полном молчании есть. Каждый думал
\endash своем. Я, например, о том, что вредный конь лишил меня всех моих вещей, в том числе и одеяла, и что надо теперь думать, как обустроить свой ночлег, тем более, что в сон клонит уже нещадно... Можно под голову вместо подушки свернуть куртку, а укрыться плащом. Правда, все еще сырое, но, думаю, за ночь-то не замерзну, тем более, что вон как печь жарко натопили...
- Вир, - негромко позвал меня Руан, прервав сладкие мысли о мягкой перине, - пойдем разотру поясницу, - махнул он рукой в сторону расстеленной кровати.
Он где-то умудрился найти вполне нормальное сено и, застелив его плащом, получил вполне сносный матрас. Сверху лежало то самое одеяло, что укрывало меня прошлой ночью.
Я осторожно села на край и хотела было задрать рубашку на пояснице, чтобы дать ему размять пострадавшую поясницу, как мужчина задумчиво протянул:
