Нет, ну и все-таки какие наглецы, однако! Все решили, все провернули и перед фактом поставили. Молодцы, чего сказать! Ничего, оно им еще аукнется, уж я-то постараюсь. Чтобы впредь неповадно было!
— Я подумаю, — мрачно произнесла я и поднялась с места: — А теперь прошу меня простить,
у меня дела.
— Да, конечно, — кивнул парень и откланялся. И стоило лишь ему выйти за дверь, как заготовленная карта оказалась у меня в руках.
— Хотите помощи? — злорадно пробормотала я, старательно разрывая чертеж на кусочки. — Так я помогу, — новая заготовка легла на стол. И отличий в ней всего-то ничего, но зато какие! — Только вот сами рады не будете!
Новый чертеж был благополучно передан Амилит, которая старательно, под моим руководством его перечертила и аккуратно подписала. Нет, поставлять девушку я ни в коем случае не собиралась, но злость, кипевшая внутри на этих деятелей, требовала выхода. Потому Лита получила в свое распоряжение несколько более сложную схему, построение пентаграммы вызова по которой требовало больше мастерства и умений, а вероятность ошибиться была значительно выше. Впрочем, совсем уж фатальные ошибки, если таковые будут, я все равно подправлю, а вот мелкие, вроде переноса не только объекта призыва, оставлю на их совести. Вот порадуется магистр Ирритари — преподаватель боевой магии, а по совместительству и демон, когда на него грохнется сверху книга, которую он читал во время призыва, или выльется пару ведер воды из ванной. И вроде Амилит не при чем — не она ж пентаграмму чертила, и этим горе-призывателям за невнимательность достанется потом на боевках от разгневанного преподавателя.
Подло? Возможно, а кто сказал, что я добрая и вся из себя правильная? Не зря ж сначала училась, а теперь преподаю на факультете Некромагии и Темной магии. Так что какова магия, таковы и методы.
Мои размышления на тему коварства некоторых преподавателей прервал засветившийся мягким светом на столе магический шар. Торопливо накинув на плечи шаль, я подскочила к столу и легко коснулась магического предмета.
— Магистр Наррей, — поприветствовал меня декан, чье изображение появилось в шаре.
— Добрый вечер, лорд Астар, — кивнула я в ответ, опустившись в кресло у стола. Декан был
в мантии, а значит, несмотря на уже довольно позднее время, был все еще в кабинете.
— Я несколько поздно, за что прошу меня простить, но, к сожалению, раньше освободиться не мог, а поговорить мне с вами надо.
— Я вас внимательно слушаю.
— У меня для вас три новости, леди Виррин.
— Дайте угадаю, — усмехнулась я. — Вы хотите мне сказать, что назначили меня куратором первого курса?
— И это в том числе, — кивнул мужчина и устало спросил: — Вам уже рассказали?
— Да… порадовали, — поморщилась я и внимательно взглянула на виновника своего внезапного кураторства: — Зачем, лорд? Вы же знаете, что наставник из меня никакой.
— Причин несколько, леди, — вздохнул мужчина, и я приготовилась слушать пафосные слова о том, что надо набираться опыта и передавать его молодым, но декан меня удивил: — Как вы помните, группа состоит, в основном, из девушек. И все из благородных семей, так что хоть и всем больше восемнадцати лет, но многие никогда не покидали дом родителей и, в большинстве своем, всегда имели под рукой служанок, камеристок, а кто и нянек. А тут их буквально, не умеющих плавать, кинули в воду.
— То есть вы хотите сказать, что они просто замучили магистра бытовыми вопросами?
— О да, — улыбнулся лорд, явно вспомнив жалобы мужчины. Что ж они там такого просили-то, что умудрились достать довольно спокойного и сдержанного некроманта? Вон оно, оружие устрашения темных магов — девятнадцать благородных девиц! Впрочем, улыбка почти тут же пропала с лица декана. — Кроме того, со мной вчера связался глава ордена Феникса и попросил направить к ним кого-нибудь из некромантов. Сказал, что им нужна консультация. Но, сами понимаете, не стал бы лорд де Раэльд просить у нас помощи, если бы не что-то серьезное.
Я задумчиво кивнула. Несмотря на то, что мы делали одно дело — удерживали нежить от распространения по другим землям, однако маги и Орден Феникса испокон веков враждовали. Мы терпеть их не могли за их жеманную непогрешимость и слепую веру, а они нас — за греховное искусство. Будь их воля, чародеев давно бы уже всех сожгли бы на костре во славу Пресветлого Дня, особенно тех, кто был связан с магией смерти.
В последние годы, правда, после смерти престарелого главы Ордена наступил хоть и шаткий, но все же мир: мы не трогали их, они старались не замечать нас. Получалось не всегда — все же годы вражды так просто из памяти не стираются, однако пока все ограничивалось мелкими незначительными стычками.
