Недолго путь мой продолжался
В пучинах вод сиих морских.
Не много выбор мой метался
По рощам, пастбищам иных.
В корнях платана я Палладе
С святилищ Гелиоса спал,
Прохладной роще и Элладе
Царице мудрости взывал.Как у костра зелёный пламень
И глас таинственный её.
Так снова выпал с души камень,
Не мог я взор свести с неё.«Услышав зов, к тебя явилась,
Скажи мне, сын мой, что случилось?»
И повторил ей всё сначала,
Что лишь слеза на пол упала.На лбу моём её рука
Чуть прикоснулась и легка,
Поняв намеренья конец,
Снимал с главы своей венец.«О, милый мой Аргивинянин,
Ты отрекаешься, увы,
Как друг когда-то твой Македонянин
Вы оба были так правы.Сидел ты, сын мой, подле Бога,
Но под влияньем злого рока.
Увидимся с тобой, мой друг,
Преодолей же свой испуг.Еврейской женщины глаза,
С которой вдруг стечёт слеза.
Воистину пойдёшь за ним
И уж за теми, кто за ним!»Она дотронулась до розы,
Та вмиг сияньем зацвела,
И предвещая вскоре грёзы,
Богиня вновь в огонь вошла.Порвал я связь с богами, мудрым,
Но остаётся самым трудным
Прервать общение с людьми
Я к цели этой взял ремни.Я снова въехал в Палестину,
Бесчинств безмерную долину,
Бескрайний рынок фимиам,
За что я и гроша не дам.
Там, под нарядами араба
Узнал владыку Чёрных Рас.
Не удивился он мне дабы,
Приветствием его я не потряс.
Когда-то он с Молчаньем вкупе
Младенцу Иисусу воздали.
Приветом отдавали в кубе
До них пришедших, как могли.«Стезёй иною ты пошёл,
И, потерявши, снизошёл.
Но срок не долгим будет так
Мы встретимся с тобой и так.Эмпидиокл! Милый друг
(Самой беспечности супруг),
Не повторить ли мне о том
Предательстве миров большом!
Нет, не намерен повторять,
Но я обязан рассказать,
Как у подножия креста
С владыкой были неспроста.И взгляд бессмертный, неживой,
Покоился на нас рекой.
Так спали вмиг оковы льда,
Но не забыть мне никогда.И был в саду, где погребён
И где воскрес всесильный – ОН!
Афины очи видел там,
Что не придать иным словам.Марии очи были то,
Сияли так, как если б сто!
Ученика, что мне грубил,
Он о прощении молил.Рыдал он тысячей волов,
Иль тысячей земных слонов,
Я лишь верёвку дал ему,
И указал так одному.Схватив верёвку, дикий зверь,
Он к дереву бежал – поверь.
Я молча смерть его зерцал,
Смерть Человека наблюдал!Ученики Распятого просили
Остаться с ними насовсем,
И как святого меня чтили,
Хотя считался я никем.Я отказал им, удалился
И пред Молчанием явился.
«Отец и Царь! Я отрекаюсь,
К тебе в моленьях не нуждаюсь!Теперь вот я, Эллады сын
И посвящённый высший Фив,
Не поклонюсь я боле в тын
Свои моления сокрыв.Потомка града Златых Врат
К владыке воздуха. Мой брат,
Царь и Владыка, отпусти
И за погрешности прости!»Да, как Распятый обещал,
Меня Молчанье отпускал.
Владыка воздуха, мой дух
Принял как птенчика и рух…Но также много лет спустя
Всё человечество простил,
Мне на пути комок летел,
То Клодий был – он тихо пел.Небесный ком мне рассказал,
В душе с восторгом он роптал.
Он также баял, что сестёр
На крест, распятый, он простёр.Что матери он в том помог,
Завидя райственный порог,
Мученья сам переносил,
И для сестёр он тем же слыл.«Привет тебе, о Клодий, друг,
Теперь спокойствия супруг, —
Так начал я – Аргивинянин!
И предо мною лик, о Назарянин! —Да как же мне, ведь столь ничтожен,
Я, человеческий комок,
И не приветствовать негоже
Столь светлой радости скачок, —Ты неужели возомнил
Служить мучением Ему,
Великому Творцу светил,
В итоге служишь ты кому?»И вихрем я, эфир прекрасный,
Промчался мимо впопыхах,
И лишь бросал он взор напрасный
Хуля испуганно в сердцах.
