Небоскрёбы нависали над нами, Мэйнхэттенские Руины превратились в серый лабиринт из разрушенных и поваленных зданий, расходящихся лучами от Зоны Взрыва. Мы могли ясно видеть место, где взорвалась Жар-бомба. Место, некогда бывшее центром Мэйнхэттена, превратилось в огромную пустую воронку. Поверхность Зоны Взрыва стала однородной, гладкой, изборождённой лишь подземными тоннелями. Она блестела, как стекло.
За пределами Мэйнхэттенской Зоны Взрыва, в километрах от разрушенного города, тёмная река прорезала землю. Её берега стали границей между Мэйнхэттеном и Брыклином — крупнейшим пригородом Мэйнхэттена. Реку когда-то пересекал Брыклинский Мост — одна из главных достопримечательностей Мэйнхэттена — массивный многоуровневый подвесной мост с огромными кирпичными опорами, включавшими в себя арендуемые жилые помещения. Сейчас же мост обрушился с обеих сторон, оставив после себя лишь одинокою колонну в центре реки с висящим на ней куском шоссе, направленным в обе стороны. При взгляде с высоты она походила на гигантский крест. Маленькие ручьи дождевой воды стекали с каждого конца, ветер подхватывал их, превращая воду в туманные брызги.
Место встречи для нашего обмена со Стальными Рейнджерами находилось на этой стороне реки. Я встревожилась, когда Каламити пролетел мимо него, паря над водой.
— Держитесь!
— Что? — спросила я, заползая на скамейку и доставая бинокль. Первым делом я увидела внизу обломки брошенных вагонов, сцепленных между собой, которые я считала нашим пунктом назначения. Там действительно находилось несколько Паладинов, поднявших забрала и смотревших на меня сквозь пелену дождя. И большее число пони, выжидающих в руинах за его пределами. Я насчитала около дюжины.
Они или устроили засаду, или же хотели защитить себя, если бы мы решили их обмануть? Я рассказала СтилХувзу об увиденном.
— Убедитесь, что ваше оружие заряжено, — ответил он. Затем повернулся к Каламити.— Ты, куда собрался?
Я обратила взгляд на Брыклинский Крест, отметив ещё больше Стальных Рейнджеров, движущихся между обломками вагонов и оборонительными баррикадами. Там было множество турелей (в том числе несколько подвешенных снизу моста, чтобы не подпускать кровокрылов). Несколько дозорных ботов, похожих на танки, патрулировало территорию. Вся эта конструкция была выстроена между уровнями и колоннами причала, дополняя жилые помещения, уже бывшие внутри. Ряд подъёмных кранов удерживал несколько небольших лодок у краёв перил моста. В общем, цитадель Стальных Рейнджеров Мэйнхэттена выглядела тесной и защищённой до нелепости.
Чтобы выслать подкрепление, им понадобилось бы много времени. Им пришлось бы плыть на лодках.
Их я и увидела на реке — маленькие, лёгкие суда на тяге огромных воздушных винтов. Горстка этих судов скользила подобно насекомым по воде рядом с маленьким посёлком, приютившимся вдоль берега в тусклой тени Брыклинского Креста.
Во времена старой Эквестрии в зданиях находились сети магазинов, очевидно, двух конкурирующих кофеен. Два конкурента сражались друг с другом при помощи рекламы, устанавливая на своих углах торгового центра гигантские рекламные щиты. Рекламный щит Чашки Явы рухнул, проломив смежную крышу прачечной "Солнечные пузырьки". Рекламный щит напротив серьёзно пострадал от дыма и возраста, сохранив лишь четыре чёткие буквы: арба.
Жители Арбы окружили асфальтовую парковку остовами почтовых и грузовых фургонов, укрепив эти баррикады раздобытыми где-то стальными листами. В целом, такая защита вполне годилась, но рядом с могучей цитаделью Брыклинского Креста маленький посёлок казался беззащитной приманкой.
Несколько вывесок, снятых с магазинов на проспекте, в том числе и вывеска Кофеен Явы размером со школьную доску, были скреплены вместе, образуя ворота, которые открывались благодаря системе цепей и растяжек. Над ними пони прикрепили ещё одну вывеску: "Арба. Самый дружелюбный город на Пустоши!" Ворота медленно поднимались, готовясь впустить торговый караван, приближавшийся к городку.
Я сразу поняла, что привлекло внимание Каламити, даже не посмотрев вниз.
Вымокшие под дождём пони внизу, готовящие засаду на караван, не были похожи на рейдеров. У них не было той ёбнутой внешности отбросов общества — ни кьютимарок в виде окровавленных клинков, ни ожерелий из костей убитых пони. Они выглядели как простые бандиты.
— Э... Каламити? Может быть, просто распугаем их?
— Чтобы они опять на караван напали? — резко спросил Каламити, ударив по рычагу перезарядки своего боевого седла. — Охота потом ходить и извиняться перед теми, кого они убьют, после того как мы их отпустим?
Он поймал меня на слове. Пришлось заткнуться.
Их было девять. Я видела, как несколько из них нацелили свои винтовки на стены Арбы. Одна из них, синяя кобыла-единорог, заняла позицию, левитируя тяжёлую штурмовую винтовку. Если бы мы им не помешали, могла бы начаться настоящая бойня.
Каламити нацелился на первого из бандитов и открыл огонь. Один залп его боевого седла — и пони упал, потеряв половину черепа.