Он работал детективом в Нью-Рино, погряз в политических интригах, и ему пришлось бежать. Он прошел через всю Америку, побывал во множестве поселений, но нигде не смог остаться. Когда ему предложили работать на Институт, он решил, что нашел свой дом.Почти пять лет он выполнял работу, которую ему поручали ученые, иногда достаточно грязную. Однако, случайно наткнувшись на их тайну и узнав планы на собственную персону, он в очередной раз бежит прочь. Но на этот раз у него есть цель. И ему снова придется отправиться в путешествие через всю постъядерную Америку.
Я открыл глаза. Вспышка телепорта уже успела погаснуть, но она успела обжечь сетчатку даже через закрытые веки.
Ненавижу телепорты. Никогда к ним не привыкну. Раньше я ходил пешком, преодолевал огромные расстояния, и даже пересёк весь континент. Да, у меня ушло на это несколько лет, и я периодически останавливался, считая, что нашел приют. Но меня снова гнали вперёд обстоятельства, и приходилось снова идти, перебирать ногами.
Наверное, ещё лучше ездить в телеге на брамине, правда он не пролезет по скалам и не переплывет случайно попавшуюся на пути реку. И это делает тебя менее мобильным. Так или иначе, это можно потерпеть ради удобства и скорости, ведь животное это не только двухголовое, но и двужильное, и может преодолевать огромные расстояния за стандартный дневной переход.
Но я отвлекся. У меня было дело, которое нужно было выполнить.
Я активировал режим детектива и двинулся вперед. Хорошая это штука, во времена своей работы в Нью-Рино я бы дорого дал за возможность видеть все следы и детали на местах преступления. Более того, я даже мог «видеть» запахи, перед глазами отрисовывался шлейф из красного пара, за которым я вполне мог следовать. Стоило посмотреть на любой подозрительный предмет, как передо мной открывалось окошко с информацией о нем.
А еще он помогал общаться с другими людьми. Улавливал их эмоции, позволял понять, когда они врут, когда недоговаривают, и когда полностью искренни. Я не знаю, кто изобрел это, но уверен, что такими технологиями не обладает даже Братство Стали. Не те осколки, с которыми я встретился на Среднем Западе, а изначальное, калифорнийское Братство, которое так и не покинуло бункера Лост-Хиллз, вокруг которого теперь раскинулся штат, названный в честь основателя этого ордена — Максона.
Я бы отдал бы за эту штуку полжизни, но получилось так, что получил и ее, да еще и почти гарантированно удлинил свою жизнь на очень долгий срок. Почему почти гарантированно? Потому что никто не застрахован от пули. Но от старости в ближайшую сотню лет я не умру точно. Как мне не страшны и большинство человеческих болезней. Я могу без всякого вреда для здоровья утолить жажду из ближайшей грязной лужи. Я могу есть любую пищу, и она мне не повредит.
Все это, конечно, не бесплатно. Заплатить мне пришлось сполна. Фигурально выражаясь, я отдал душу, когда согласился работать на Институт. Потому что методы этой организации оказались абсолютно бесчеловечными. Возясь со своими синтами, учёные как будто бы постепенно и сами теряли человечность, и в первую очередь лишались эмпатии.
Иногда я работал с Келлогом — напарником, отморозком из НКР. Он, как и я, прошел через всю Америку, и добрался сюда, перешел дорогу Институту, и когда они попытались расправиться с ним, убил всех, кого за ним послали. Его умения оценили и пригласили на работу. Грязную и опасную работу.
На этом сходство между нами заканчивалось. Если я в своем пути пытался найти место, где смогу устроиться и жить мирной жизнью, то Келлог предпочел убивать людей за деньги. Нет, я тоже не святой, и убивал всех, кто вставал на моем пути, однако это все-таки другое. Ну или мне хотелось так думать. Если бы у нас с этим наемником был бы не один работодатель, я бы, не раздумывая, пустил бы ему пулю в башку. Просто чтобы избавить эту грешную землю от этого человека.
Сегодня я выслеживал компанию беглых винтов. За ними могли отправить синта-охотника, но почему-то послали именно меня. На тривиальную задачу. Но за годы работы на институт я привык не задавать вопросов. Все просто: тебя отправляют в путь, и ты идёшь. Не важно: искать беглых синтов, разыскивать что-то в довоенных руинах или ликвидировать конкретного человека. Это зависимость.
И я напрямую зависел от учёных из Института. Импланты мне меняли уже дважды, устанавливая все более совершенные модели. Честно говоря, иногда мне казалось, что мы с Келлогом — всего лишь подопытные кролики. На нас испытывают то, что потом пойдет в серию.
Часто мне приходилось взаимодействовать с жителями Содружества. Это было проще для меня, ведь я был настоящим человеком, а не искусственным. Понимал философию и психологию, разбирался в искусстве, в своей мере, конечно. А ещё у меня был реальный жизненный опыт. Не набор воспоминаний, которые загрузили мне в голову, перетасовав их из множества других, а настоящий.
Когда-то я был детективом в самом большом маленьком городе на пустошах. Это была настоящая дыра, которая называлась Нью-Рино. Я расследовал преступления, искал убийц, воров и насильников. Там заправляли четыре мафиозные семьи, и я сумел перейти дорогу не только им, но и временной администрации, которую поставило государство, которому я служил.
