— Не знаю, мне Брант нравится, — я вновь погладила зверюгу, отчего тот довольно уркнул.
Очень забавный звук! И совершенно не лошадиный.
— Нет, это потом, когда вернёмся из Коринии, потому что вам обоим нужно будет много общаться, притираться друг к другу, — Крайл неожиданно подхватил меня за талию и усадил на Бранта.
Я только охнуть успела!
— Ты хоть бы предупредил, — стукнула его ладошкой по колену, когда он уселся позади. — А то заговорил меня, я и отвлеклась.
Разумеется, этот варвар даже извиняться не стал. Лишь обнял покрепче, отчего у меня перехватило дыханье, а мысли понеслись совсем в другую сторону.
О, нет! Держи себя в руках, Беренга! Вам на Турнир сейчас ехать, а не в спальню. Надо же, как он меня к себе приучил. Чуть что, сразу думаю о неприличном, хотя вот совсем недавно знать не знала, как оно между мужчиной и женщиной всё происходит.
Через перекидной мост я ехала с красным лицом, потому что мне казалось, что все воины видят, о чём я думаю. А потом стало не до этого, ведь моему взору открылись любопытные детали армарийской жизни. Какие здесь у людей дома (в прошлый раз я была слишком усталой и испуганной, чтобы нормально воспринимать окружающую действительность), из чего они сделаны и какую имеют форму. Всё оказалось каменным, а я-то думала, что это только в замке всё монументально вплоть до зместников. Но нет, даже самые скромные жилища и хозяйственные постройки здесь были исключительно из этого материала. Из дерева делали только двери, оконные рамы и скамейки около домов.
Похоже, именно камня здесь имелось в достатке, в отличие от Коринии. Правда, королевский дворец у нас, точнее уже у них, тоже построен из камня — белоснежного мрамора, но всё остальное в большинстве своём из дерева.
Надо будет прочесть об этом побольше, ведь до этого я была сосредоточена скорее на законах, а также добыче особых ценностей, когда пыталась выяснить, для чего же потребовалось Харнику изничтожить королей Армарии. По итогу я узнала, что золото и драгоценные камни здесь имеются, но не в том количестве, чтобы ради этого затевать войну.
Все мои мысли тут же выветрились, стоило нам подъехать к огромному сооружению, размеры которого настолько впечатляли, что каменные сараи показались сущей мелочью.
— О, Боже, что это? — я глазам своим не могла поверить. — Это построили люди?
— Кто же ещё, — хмыкнул Крайл, пуская по моему телу мурашки.
Хотя они и без его горячего дыхания уже объявились — уж больно величественно смотрелись стены, возвышавшиеся надо мной как огромная скальная глыба.
Нет, я читала о Колизее, видела рисунок в местной энциклопедии, но только сейчас поняла его истинные масштабы.
— Страшно представить, как это всё происходило, — я повернула голову, одарила Крайла восхищённым взглядом и вновь вернулась к созерцанию каменной громады.
— То ли ещё будет, когда ты сядешь на королевские места, — муж спешился. Протянул руки, чтобы снять с Бранта и меня. — Оттуда просто потрясающий вид.
— Ваше величество, позвольте проводить вашего зместа, — пока мы переводили дыхание от близости, к нам подбежал парень в поношенной одежде явно с чужого плеча.
— Брант, веди себя достойно, — Крайл твёрдо посмотрел другу в глаза.
Змест задумчиво взглянул на него, на меня, задрал морду и двинулся за пареньком с таким видом, словно мы — неразумные, а он как раз самый что ни на есть культурный человек.
— Надо было ещё морковки взять, — сокрушённо покачала головой.
— Да он просто выпендривается, — усмехнулся Крайл и повёл меня в сторону входа, около которого толпился народ.
Правда, все они расступились перед нами, приветственно кланяясь.
— Да здравствует Крайлах Непобедимый! — принялись скандировать они.
— Да славится его прекрасноликая супруга! — не оставили без внимания и меня.
Приятно. Быть прекрасноликой да ещё и без косметики (прозрачный бальзам для губ не в счёт) оказалось очень непривычно. Потому что одно дело, когда тебе делает комплименты любящий муж, а вот посторонние — совсем другое. Они смотрят на тебя без чувства, не знают, какой у тебя характер и прочее.
Хотя… Крайлах тоже изначально ни чувств ко мне никаких не питал, ни о характере не знал. Правда, на том памятном обеде, когда я впервые смыла краску перед чужими людьми, он держал маску равнодушия, но позже, уже после обряда в храме Размара, объяснил, почему так поступил. Чтобы не выглядеть желторотым юнцом.
Как же, он ведь суровый армариец, да ещё и на чужой территории — надо держать марку. Ох, я тогда ему высказала всё, что думаю об этом: все свои страхи, весь тот позор, что пережила. Он потом всю ночь переубеждал, какая я на самом деле красивая. До сих пор щёки горят.
Так, надо отвлечься, а то что-то слишком увлеклась воспоминаниями.
