«Поеду в офис и напомню всем, кто их хозяйка!», - Екатерина мысленно хихикнула.
Сказано – сделано.
Охрана встретила её настороженно и сколько Екатерина ногами ни топала, пока не спустился Дмитрий Жаров, в здание Рузанову не пропустили.
- Екатерина Георгиевна, добрый день! Слушаю вас, - Жаров держался подчёркнуто вежливо.
Но Екатерина видела, что тот совершенно не в восторге от её появления.
- Я приехала проверить, как идёт работа, - сухо ответила ему. – Мы так и будем стоять здесь или вы позволите мне пройти в кабинет моей дочери?
- Но у Елизаветы Сергеевны нет кабинета. Пока нет, ведь она работала стажёром, - пояснил Дмитрий.
- Тогда в кабинет Левина. Только не говорите, что мой зять тоже не имеет личного кабинета!
- Почему же, имеет. Но зачем вам туда?
- Я уже сказала – проследить за работой холдинга! – Рузанова приосанилась. – Пока мои зять и дочь не в состоянии выполнять свои обязанности, мне придётся взять их на себя.
- Но, Елизавета Серг…
- Она болеет! Понимаете? Почти прикована к постели, - не выдержав, повысила голос Екатерина. – У неё рука в гипсе! А Олег без сознания! Кто-то же должен подписывать документы, платёжки и прочее!
- Гм… Мне кажется, вас кто-то ввёл в заблуждение, - произнёс Жаров. – Во-первых, на случай форс-мажора обязанности исполнительного директора распределены заранее. Что касается права подписи, то на такой случай есть доверенность от Елизаветы Сергеевны. Но…
- На чьё имя доверенность? – такое она предусмотреть не могла.
Получается ей не судьба порулить холдингом, почувствовать себя хозяйкой?
Екатерина разозлилась.
- Отвечай немедленно, что вы тут устроили?!
- Всё согласно протоколу, - тихий голос заставил её развернуться и мысленно ахнуть – в дверном проёме, опираясь на косяк, стоял Олег Левин.
- Ты же… Вы же, - забормотала Рузанова. – Тебя разве уже выпустили… выписали?
- Я на домашнем лечении. Итак, что конкретно вас интересует? Пока я в строю, а я в строю, то право подписи у меня. На случай форс-мажора право подписи переходит сразу троим: Дмитрию Владимировичу, Ярославу Сергеевичу и Галине Николаевне. Не по отдельности, а всем вместе. Я понятно объясняю?
- П-понятно. А как же Лиза?
- А Лиза пока только стажёр. Она вступит в права после развода. Как вы знаете, я уже подал заявление.
И он тяжело шагнул через порог.
Екатерина отметила бледность, синяки и скованные движения мужчины.
«Ни хрена он не выздоровел. Но всё равно припёрся на работу! У-у, паразит, не мог просто умереть?»
- Я всё поняла, - ей ничего не оставалось, как признать поражение.
Выходит, пока она не получит опеку над дочерью, порулить и похозяйничать не выйдет.
Что ж, завтра же Лиза начнёт приём препарата, а через месяц можно будет подавать на освидетельствование!
- Раз всё в порядке, то я пойду? – она хотела сказать это утверждающе, но получилось, что она спрашивает у будущего бывшего зятя разрешения.
- Дмитрий Владимирович, проводите, пожалуйста, Екатерину Георгиевну! – кивнул тот.
- Постой…те! – Почему вы… ты решил разводиться? – не выдержала она. – До февраля остались считанные месяцы, разрывая брак досрочно, ты теряешь в деньгах!
- Потому что так будет правильно, - медленно произнёс Олег. – Я многое понял, многое переосмыслил. И решил освободить от себя Лизу, развязать ей руки. А акции, которые я теряю… Считайте, что я сам себе вынес приговор и назначил наказание. Так будет справедливо! С вашего позволения!
И ушёл.
- Екатерина Георгиевна, - напомнил о себе Жаров. – Идёмте!
- Да, да, - рассеянно пробормотала она, машинально переставляя за ним ноги.
Вернувшись домой, Екатерина поворковала над дочерью, мысленно отметив, что уже устала притворяться и изображать сумасшедшую мамашу.
«Это для дела! – напомнила себе. – Ещё месяц, много – два. И я стану свободной и богатой».
- Мама, завтра придут костыли, - голос Лизы вернул в реальность.
- Зачем? – насторожилась мать. – У тебя же рука!
- Ничего, доктор сказал, что потихоньку уже можно. Он приходил, пока ты уезжала.
И Рузанова нахмурилась, поджав губы – вот как? И никто из прислуги не удосужился сообщить ей о визите врача!
«Всех уволю, - пообещала она себе. – Найму новых, лояльных мне. И с препаратом надо поспешить. Увеличу дозу, чтоб ей сразу прыти поубавило. А то вишь – костыли ей! Ходить решила…»
- Завтра приедет юрист, - сообщила она, меняя тему. – Привезёт документы на развод, ты должна подписать, если не передумала.
- Я не передумала. Ты сказала – юрист? – дочь прикусила губу и порозовела. – А кто: Игорь Константинович или… Матвей Михайлович?
- Я звонила Макарову, - буркнула мать. – Значит, приедет он. А есть разница?
- Макарову…, - эхом повторила Елизавета. – Как его здоровье, не знаешь?
- Судя по тому, что он разъезжает по Москве, то всё в порядке, - мать с неудовольствием отметила розовые щёки дочери и её неприкрытый интерес. – Ты что, влюбилась? Лиза, ты с ума сошла? Не успела от одного избавиться, а уже спешишь влипнуть во второго такого же?!
- Мама, ты не понимаешь, Матвей не такой!
- Такой же нищеброд, как твой Левин! – отрезала мать. – Молчи, я знаю лучше!
- Он не нищеброд!
