Я послушался. Несмотря на тяжесть, мне понравилось держать меч в руках. Мне понравился я сам с мечом в руках. Во мне проснулись воспоминания о тех временах, когда мне не надо было постоянно думать о выживании, как это бывает, когда живешь в приюте.
Все еще стоя в первой позиции, Мотт сказал:
– Вот отсюда начинается базовая атака.
– Значит, мне надо избегать этого, – ответил я.
Мотт удивленно приподнял брови.
– Почему же?
– Если она базовая, значит, это первое движение, о котором знает каждый, а значит, каждый знает, как от него защититься.
Мотт покачал головой.
– Нет, это действует не так. Поединок на мечах – это не шахматная партия, где ты делаешь ход, а потом наступает очередь противника.
Я вздохнул.
– Ну конечно.
Мотт снял со стены деревянный меч, длиной примерно как мой.
– Ну давай тебя проверим. Посмотрим, каков ты для новичка.
– Мне тоже взять деревянный меч?
Мои слова вызвали у Мотта улыбку.
– Даже с деревянным мечом я могу причинить тебе больше вреда, чем ты мне – с настоящим.
Едва окончив говорить, он взмахнул мечом и, описав дугу, ударил меня по плечу.
– Может, ты хотя бы попытаешься меня остановить?
Я скорчил гримасу и бросился на него, но он парировал удар.
– Неплохо, – похвалил Мотт. – Будь смелее. Принц Джерон этим славился.
– Да, но он мертв. Так что как бы смел он ни был, это его не спасло.
– Никто бы не справился с таким количеством пиратов, – сказал Мотт. – Никто с того корабля не выжил.
– И вероятно, у всех были мечи, – заметил я, разрубая мечом воздух, в то время как Мотт сделал шаг назад. – Так что умение обращаться с ним бесполезно.
– Расслабься, – посоветовал Мотт. – Ты слишком напряжен.
– Почему я? – спросил я, опуская меч. – Почему я здесь?
– А почему бы нет?
– Тобиас умнее, а Роден сильнее. Получается, я лишь отдаленно напоминаю принца, каким он должен был стать сейчас.
Мотт также опустил меч.
– Тобиас, вероятно, более образован, но ты несомненно умнее. Роден сильнее, но храброе сердце всегда одержит победу над сильным телом.
Он улыбнулся.
– А что касается внешнего сходства, оно усилится, если ты подстрижешься и будешь держаться прямее. Твоего лица почти не видно, когда ты говоришь. А теперь подними меч. Проблема в том, что ты пытаешься ударить по моему мечу. А тебе надо добраться до меня.
– Я могу вас поранить.
– Это поединок, Сейдж. В этом весь смысл.
Я поднял меч и ринулся на Мотта. Он шагнул ко мне, скрестил меч с моим, повернул и дернул вниз. Меч выпал у меня из рук и с грохотом свалился на землю.
– Подними, – велел Мотт.
Я пристально взглянул на него, поднял меч, но держал его острием вниз, давая понять, что урок окончен.
Он нахмурился.
– Я ошибся в тебе. Я думал, ты боец.
– А за что биться? За честь однажды быть убитым, как семья Экберта? Даже если я сделаю все, чего хочет Коннер, мне никогда не стать принцем. Я смогу только играть роль, и так будет уже до конца жизни.
– А что ты сейчас делаешь? – Мотт тоже опустил меч. – Изображаешь безразличие, хотя я видел, что ты испуган. Делаешь вид, что тебе ни до кого нет дела, но я заметил твою реакцию, когда упал Латамер. Притворяешься, что без сожаления оставил свою семью в Авении, но я-то слышал, каким тоном ты о них говоришь. Не думаю, что ты так ненавидишь людей, как хочешь показать. Ты и теперь актерствуешь, Сейдж. Все, чего хочет Коннер, – чтобы ты играл для блага Картии, а не только ради себя самого.
Мотт оказался даже более близок к правде, чем сам осознавал. Я не хотел думать о своих страхах, о Латамере и особенно о своей семье. Я отдал ему меч и сказал:
– Спасибо за урок, но я никогда не буду принцем.
– Интересно, что ты выбрал именно этот меч, – заметил Мотт. – Это точная копия меча, когда-то принадлежавшего принцу Джерону. Если Коннер, взглянув на тебя, увидел в тебе принца, значит, самое время тебе сделать то же самое.
Мотт проводил меня обратно. Видимо, он получил приказ не оставлять меня одного. Мотт в подробностях рассказал мне, как копия меча Джерона была выкована по рисунку, сделанному по памяти отцом Коннера, тогда как сам меч пропал вместе с принцем. Меня эта история совершенно не заинтересовала, и я даже не делал вид, что слушаю.
– Мне, наверное, надо вернуться в столовую, – пробормотал я.
– Ты вспотел. Истинный аристократ никогда не пошел бы в столовую, источая такой запах, как у нас с тобой.
– Тогда куда же мне идти?
– В вашу комнату. Роден и Тобиас вскоре к тебе присоединятся.
– В моей комнате нечего делать.
– Воспользуйся возможностью хорошенько выспаться. Завтра начнется подготовка, и уверяю тебя, тебе придется несладко.
– Я и сегодня буду спать на цепи?
Он улыбнулся.
– Конечно нет. Но ваша комната будет охраняться. Если кто-то попытается бежать, охрана этому воспрепятствует, а мне об этом доложат. И уж поверь, тебе будет лучше, если ты не тревожишь мой сон вторую ночь подряд.
– Вы тоже слуга Коннера? – спросил я Мотта. – Вы тоже ему принадлежите?
– Я ему служу ему, но он не явняется моим хозяином. Мой отец состоял на службе у его отца, естественно, что я служу сыну. Я верю в него, Сейдж. Надеюсь, со временем ты тоже в него поверишь.
