Но я не мог этого сделать. Теперь я знал тайну Коннера, а значит, он ни за что не выпустит меня отсюда. Я оказался в ловушке. И выбор был очевиден: стать принцем – или он убьет меня.
На следующее утро я открыл глаза раньше, чем слуги пришли будить нас. Мягкий утренний свет падал через окно под небольшим углом, значит, было совсем раннее утро. Я несколько секунд лежал в постели, привыкая к незнакомому ощущению тепла и уюта. Потом вспомнил, в какую странную игру оказался замешан. И от этого воспоминания меня прошибло холодным потом. Я резко сел на кровати, бессмысленно осматривая комнату.
– Ты тоже не спишь? – тихо спросил Роден.
– Не спится уже.
– Я вообще почти не спал. – Он помолчал, потом спросил: – Как ты думаешь, что станет с теми, кого Коннер не выберет?
Ни одному из нас не хотелось думать, что среди тех, кого Коннер не выберет, окажется он сам. Я медленно выдохнул и сказал:
– Ты знаешь ответ.
Роден помолчал, словно разочарованный ответом. Можно было подумать, он надеялся, что я предложу вариант получше.
– Самое печальное, что когда нас не станет, некому будет о нас горевать. Ни семьи, ни друзей, никого…
– Тем лучше, – сказал я. – Мне приятнее думать, что моя смерть никому не причинит боли.
– Если не можешь причинить никому боли, значит, ты и радости никому не доставишь. – Роден сцепил руки за головой и уставился в потолок. – Мы все трое – пустое место, Сейдж. Я должен был уйти из приюта еще несколько месяцев назад, но не мог, потому что мне некуда было идти. Я не обучен грамоте и ничего не умею толком делать, а это значит, я ни на что не гожусь. Как бы я заработал на жизнь?
– Тобиас смог бы прожить, – сказал я. – Он мог бы работать в лавке, а потом и сам мог бы торговать. Ему бы наверняка удалось.
– А какие у тебя были планы? – спросил Роден.
Я пожал плечами.
– Все, что мне было нужно, – дожить до следующей недели. – Мне вдруг стало смешно, и я по-дурацки хихикнул. – А теперь вот надо пережить сразу две недели.
– Коннер должен выбрать меня, – сказал Роден. – Я не про то, чтобы стать королем и все такое, – понятно, что вся власть будет у Коннера. Но для меня это единственный шанс. Я знаю, это звучит жестоко, ведь можно лишь догадываться, что тогда будет с тобой и Тобиасом, но для меня это так. Помнишь тот день, когда ты чуть не сбежал из повозки?
– Да.
– Хотел бы я, чтобы ты это сделал. И если в ближайшие две недели тебе представится шанс сбежать, думаю, ты должен им воспользоваться.
– Рад это слышать. – О, если бы все было так просто!
– Говорили бы еще погромче, может, тогда удастся разбудить всю прислугу, – простонал Тобиас.
– Тише, – сказал я. – Как только они поймут, что мы проснулись, они войдут сюда.
Тобиас приподнялся на локте.
– Вы с Роденом столько времени трепались, а теперь, с ходу, требуете, чтобы я замолчал?
– Потише, ты, – сказал Роден.
Тобиас снова лег.
– Интересно, что Коннер запланировал для нас на сегодня.
– За две недели мы должны узнать то, что должен был знать принц Джерон, – сказал Роден. – Может, у нас сейчас последняя возможность немного расслабиться.
– А ведь план как раз неплохой, – заметил Тобиас. – Коннер прав. Это, наверное, единственная возможность спасти Картию.
– Это оскорбление памяти настоящего принца, – сказал я. – Когда обман раскроется – а все мы знаем, это рано или поздно произойдет, – то, что мы сделали, будет расцениваться как измена. Чтобы сирота из приюта занял место принца! Кем мы себя возомнили?
– Успокойся, – прервал меня Тобиас. – Кто сказал, что однажды все раскроется? Коннер будет рядом, чтобы направлять нас. Он ведь тоже пострадает, если все раскроется.
– Никто из нас не похож на настоящего принца, – продолжал я. – Не говоря уже о том, что двух недель недостаточно, чтобы научиться всему, что принц должен знать, и неважно, будет Коннер рядом или нет. Если мы трое объединимся, они не смогут заставить нас сделать это.
– Но я сам этого хочу! – Тобиас сел и опустил ноги на пол. – Вы двое можете продолжать валяться, а я собираюсь начать учиться как можно скорее.
Заспанные слуги ждали нас в коридоре. Поняв, что мы проснулись, они осторожно вошли в комнату, и Эррол, сдерживая зевоту, полез в ящик моего шкафа.
– Можешь возвращаться в постель, если хочешь, – сказал я ему. – Мне и так хорошо.
– Не вы отдаете приказания, – напомнил мне Эррол, – не вы, а мастер Коннер. Сегодня ваша одежда будет более простой и подходящей для занятий.
Я неохотно вылез из постели, чтобы Эррол поскорее одел меня, иначе он бы не отвязался. Правда, я поставил на своем: заставил его ждать, пока сам оденусь, а он только проверил, все ли я сделал правильно.
– Не для того, чтобы оскорбить вас, – сказал он, глядя, как я в растерянности верчу в руках пряжку. – Но, вероятно, вам никогда не приходилось иметь дело с такой одеждой, как эта.
Я улыбнулся.
– Когда буду жить как хочу, ни за что больше такое на себя не надену.
