– Сделать так, чтобы тебя не выбрали. Я видел, в каком восторге был от тебя Коннер, когда мы учились танцевать. Но это несправедливо! Ты меньше всех достоин титула, ты низший из нас троих.
– А ты самый трусливый, – прошипел я, и у меня перехватило дыхание, потому что лезвие ножа снова полоснуло меня.
– Не называй меня так, – сказал Тобиас. – Я не трус!
– Ты пришел сюда убить меня? – спросил я. – Я буду кричать, проснется принцесса и, вероятно, многие другие, так что у тебя будут неприятности.
– Но ты будешь мертв.
– Да, а у тебя будут проблемы.
Тобиас ослабил напор.
– Это просто предупреждение, и ты должен уступить. Королем буду я.
– Если не хочешь убивать меня, опусти нож.
Тобиас отпустил мою руку, потом сказал:
– Не вздумай шутить со мной свои шуточки. Я буду держать нож наготове.
Я отошел на шаг от него, повернув голову:
– Что ж, но если ты будешь таким параноиком на троне, ты сам себя уничтожишь.
– Может, королю Экберту не повредило бы немного паранойи. Тогда он не был бы мертв.
Я остановился и схватился за стену, чтобы не упасть. Я старался взять себя в руки, чтобы не проявить слабость перед ним.
– Ты как? – спросил Тобиас. Не то чтобы это его очень волновало. Когда я пошел дальше, он спросил: – Какой смысл бродить тут каждую ночь?
Мне было больно, но боль была терпимой. Может, он порезал меня не так сильно, как мне показалось.
– Коннер держит вас с Роденом под контролем, – сказал я. – А меня нет.
– Меня тоже нет, – поспешно возразил Тобиас, но по его тону было ясно, что он сам в это не верит.
– Я бы предпочел вернуться, – признался я. – Я устал, и ты поранил мне спину.
– Я не собираюсь извиняться. Для меня лучше, чтобы ты был слаб.
– Ну ты прямо человек чести! Аристократ из аристократов!
Тобиас фыркнул:
– Кто бы говорил!
Я слабо улыбнулся:
– Ну, тогда остается надеяться, что Коннер выберет Родена и Картия сможет рассчитывать на честного короля.
Тобиасу это не понравилось, и он принял важный вид:
– Королевство Родена развалится еще при его жизни, с участием Коннера или без. Он понимает, что никто, кроме меня, не подходит на эту роль. Я не думаю, что у Родена есть шанс.
– Если бы выбор Коннера был так очевиден, моя спина бы сейчас не пострадала.
– Я не шучу, – сказал Тобиас. – Если попытаешься кому-нибудь все рассказать, я позабочусь о том, чтобы вину взял на себя Роден. Я знаю, как убедить Коннера.
– Ты не имеешь власти над Коннером. Ты можешь однажды получить корону, но королем будет он.
– Я сделаю так, чтобы он думал, что власть у него, а потом избавлюсь от него. Где мы?
Несмотря на боль, я не мог не испытать злорадства.
– За стеной комната Коннера. Молись, чтобы он крепко спал, иначе он уже слышал каждое твое слово.
Тобиас издал сдавленный звук и приложил ухо к стене, чтобы проверить, слышно ли хоть что-нибудь. Я воспользовался моментом, схватил его руку и заломил ему за спину, а затем достал из внутреннего кармана свой нож.
– Где ты его взял?
– Ты не единственный, кто крадет из кухни. – Я вытащил нож у него из-за пояса и прошептал ему на ухо: – У тебя будет много проблем, Тобиас. Коннер знает о твоих записках и о твоих планах избавиться от него. Ты уже обречен. Через несколько дней он убьет тебя.
Я ударил его в затылок рукояткой ножа, и он потерял сознание.
Когда я проснулся, Тобиас спал в своей постели; видимо, ночью он все-таки нашел дорогу в нашу комнату. От мысли, что я спал, пока он свободно разгуливал по комнате, мне стало не по себе. У меня чуткий сон, но все же мне неприятно было представлять себе, что он мог сделать, пока я спал.
Роден уже проснулся и снова взялся за книгу, которую вечером выбрал на столе Тобиаса.
– Я уже могу прочесть многие из этих слов, – сказал он. – Тебе надо было быть внимательнее на занятиях мастера Гробса. Это бы тебе помогло.
– Я не могу притворяться, что мне интересно нечто настолько скучное, – пробормотал я.
Роден закатил глаза и вернулся к книге, а я вылез из кровати и начал сам одеваться. Я уже достал Эррола и знал это, но раньше это бы воодушевило меня его позвать, чтобы еще раз испытать его терпение.
– У тебя на рубашке кровь! – сказал Роден.
– Да ты что?! Ты заметил?
Роден закрыл книгу и подошел ближе.
– Ой, смотри-ка, у тебя и рубашка порезана. Что случилось?
– Мне нужна повязка?
– Откуда я знаю? Давай я позову Эррола.
Я стянул рубашку и бросил ее в камин, в котором еще оставались тлеющие угли. Бутылка с жидкостью, которой обрабатывала мне раны Имоджен, стояла на моем столе. Я налил немного на рубашку, чтобы разгорелось пламя. Ткань тут же занялась, и комнату наполнил противный запах и дым.
– Что ты делаешь? – возмутился Роден.
Он говорил достаточно громко, чтобы Эррол и другие слуги приняли это как знак, что им пора войти. Я никогда не знал точно, в какое время они приходят по утрам, но они всегда входили, услышав наши голоса.
