На другом конце зала с безразличным и унылым видом стоял Тобиас. Он смотрел в пол и почти сливался с фоном. Роден выглядел голодным, и я заметил, что он смотрит на принцессу взглядом, полным восхищения.
Беседа за столом началась с незначительных любезностей. Коннер описал свою жизнь в глуши, вдали от политики Дриллейда. Амаринда рассказала о своем путешествии по Картии. Ее родители понимали, что как будущая жена наследника престола она значительно важнее их, и предоставляли ей самой вести беседу.
После обычных формальностей Коннер подвел разговор к теме, которая, можно не сомневаться, была предназначена не в последнюю очередь для наших ушей: он заговорил о ее будущем замужестве и восшествии на престол.
Амаринда сжала губы, потом сказала:
– Может, и не будет никакого замужества. – Она взглянула на Коннера, который изобразил подобающее беспокойство, и, помолчав, добавила: – Несколько дней назад до меня дошел слух, касающийся короля, королевы и их сына.
– Да? – Глаза Коннера округлились, в них читалось явное любопытство. Он точно знал, что это за слух, и я не мог не восхититься его актерскими способностями.
– Вы не слышали его?
– Мне говорили, что король, королева и их сын посещают северные провинции, как всегда в это время года.
– А могу я спросить, когда вы в последний раз видели их?
– Пару недель назад, – сказал Коннер. – Перед их поездкой в Гелин.
– Они были здоровы?
– Безусловно.
Заговорил отец Амаринды:
– Значит, слух не может быть правдой. – Он вздохнул с облегчением и взял жену за руку Она тоже, казалась, вздохнула с облегчением.
– Слухи всегда окружали королевскую семью, – сказал Коннер так, что было понятно: обсуждение окончено. – Это самое дешевое развлечение для простого народа.
Все за столом засмеялись, кроме Амаринды, чей серьезный голос прозвучал как гром:
– Я слышала, что все они мертвы. Убиты. – Смех сменился гробовой тишиной, и она продолжила: – Все трое были отравлены за ужином, и к утром их обнаружили мертвыми.
Мотт взглянул на меня со своего места и покачал головой, предупреждая, чтобы я не реагировал. Я изобразил безразличие на лице, хотя на душе у меня кошки скребли. Если бы я отреагировал, Коннер сменил бы тему. Но мне надо было, чтобы они и дальше говорили об этом, потому что он легко мог скрыть от нас детали, но водить за нос принцессу ему было сложнее. Однако я понимал, что главный для меня вопрос она не задаст. Станет ли тот, кто займет престол, следующей жертвой?
Коннер подался вперед и сцепил руки.
– Ваше высочество, вы ведь должны быть в Дриллейде завтра, не правда ли? – Когда она кивнула, он продолжил: – Пусть тогда этот слух окажется ложным. Правда это или нет, выяснится, когда вы прибудете туда.
– Ждать намного легче на словах, чем на деле. – Голос Амаринды был исполнен печали. – Если нет наследника, то нет и нареченной принцессы. Я стану вдовой, так и не выйдя замуж.
– Даже если слух подтвердится, для вас есть и другой путь, – заметил Коннер. – Может, не все потеряно для вас и для Картии.
Амаринда удивленно приподняла брови. Коннер подождал несколько секунд перед тем, как продолжить, чтобы еще больше заинтриговать ее. С его стороны это было жестоко, бессердечно. Наконец он сказал:
– Что, если принц Джерон жив?
Амаринда замера. Как и все за столом, не считая Коннера, который наслаждался этим моментом. Он манипулировал окружающими людьми, как пешками в своей запутанной игре. Меня приводило в отчаяние то, что моя жизнь оказалась связанной с его жизнью.
Наконец мать Амаринды произнесла:
– Всем известно, что принц Джерон четыре года назад убит пиратами при захвате корабля. Вы хотите сказать, что это не так?
– Я только говорю, что всегда есть надежда, – и Коннер обратился к Амаринде: – Ваше высочество, не исключено, что вы вскоре все же взойдете на престол.
– Неужели я настолько меркантильна? – Амаринда в гневе поднялась с места. – Вы думаете, я мечтаю о троне и меня не волнует судьба принца? Вы так говорите о возвращении Джерона, будто это решило бы все наши проблемы! Ведь я помолвлена с Дариусом. Мне нужно знать, жив ли он! – Она на секунду закрыла глаза, пытаясь успокоиться, потом добавила более мягко: – Вы должны простить меня, но я хотела бы вернуться в свою комнату. У меня болит голова.
Ее отец встал, чтобы проводить ее, но она подняла руку, останавливая его.
– Нет, отец, вы должны остаться и продолжить ужин. Мои дамы пойдут со мной.
– Мой слуга проводит вас в вашу комнату, – сказал Коннер, жестом подзывая Мотта.
Амаринда взглянула на меня, и я опустил голову, надеясь, что она переведет взгляд на что-нибудь другое.
– Меня проводит этот мальчик.
Коннер замялся, потом улыбнулся и кивнул. Я не знал, мог ли он отказать ей и понравилось ли ему ее предложение. Мне точно нет.
– Я не знаю дороги, ваше высочество, – сказал я. Это была глупая и жалкая ложь. Она занимала комнату, в которой я принимал ванну в первый день своего пребывания в Фартенвуде.
– Зато ее знаю я. Просто проводите меня.
