— Юля, успокойся, пожалуйста. Я думаю, ты просто сильно перенервничала, как и все мы. Я, конечно, на твоем месте тоже переживал бы, но если ты посмотришь на ситуацию с другого ракурса, то сможешь увидеть и положительные сторо…
— Ты не понимаешь! Здесь нет ничего положительного! Я должна рисковать жизнью и, вполне вероятно, умереть от рук бандитов, только для того, чтобы душа абсолютно незнакомого мне парня упокоилась с миром! Почему я должна совать голову в пасть голодного дикого зверя ради жалкой попытки восстановить справедливость, которой и так толком нигде нет? Департамент не может прищучить этого человека вот уже много лет, так с чего вдруг это должна сделать я? Я не героиня фантастического экшена и не хочу ею быть. Я планировала выйти замуж и жить тихой счастливой жизнью, а теперь рискую не дотянуть даже ближайшего дня рождения!
— Послушай, я абсолютно уверен в том, что все закончится благополучно. Если бы я мог обратиться к кому-то еще, я бы непременно так и сделал. Да, звучит странно, но мне кажется, что все идет именно так, как и должно идти, — примирительным тоном произнес Стефан, не теряя надежды успокоить разбушевавшуюся девушку. — Более того, нет сомнений, что Гелла обязательно придумает, как нам всем выпутаться из этой ситуации. Никто ведь не знал, что все так сложится.
— О, конечно! — саркастически воскликнула Юля, размазывая по лицу слезы. — Гелла придумает! Гелла станцует самбу на канате, растянутом над преисподней, а потом скажет, что ей просто на чертей посмотреть захотелось, а танец был обязательным условием! Ей это в кайф, ей нравится рисковать всем, нравится пытаться прикоснуться неизвестному и объяснимому. И даже если ее там решат убить, она будет заливаться со смеху и говорить, что оно того стоило. Вот только я — не Гелла. Я ненавижу все это и не вижу смысла в том, чтобы распрощаться с жизнью, свободой или еще чем-то ради немыслимой загадки за гранью понимания. Ну за что ты свалился на мою голову? Я не хочу в этом участвовать, не хочу тебе помогать и быть убитой тоже не хочу! Короче, пропади оно все пропадом! Убирайся, Стефан! Проваливай к чертовой матери и больше никогда не появляйся в моей жизни со своими больными просьбами!
— То есть, тебе плевать, что я умру только потому, что однажды свершил ошибку и решил, что мелкая кража утешит мое самолюбие? Тебе все равно, что мой убийца никогда не будет призван к ответственности и не понесет наказания? Да, я знал, что прошу слишком много, и представить себе не мог, что все так обернется. Но я увидел реальный шанс изменить мир к лучшему, даже не смотря на то, что вероятно, скоро умру. Я решил, что неспроста оказался в твоем доме, что не просто так получил возможность попросить помощи у человека, чьи друзья обладают такими уникальными талантами. Но, кажется, я все-таки ошибся. Поверь, меньше всего на свете мне хотелось просить помощи у наивной дурочки, огражденной от темной части нашей жизни усердной заботой далеко не бедных родителей, но никто кроме тебя в этом городе меня не видит и не слышит. Только тебе безумные создания и странная парочка, которая занимается их уничтожением. Но, к сожалению, никто из них не горел желанием мне помочь.
— Вот только не надо мне теперь тут на жалость давить!
— На жалость? — злобно рыкнул Стефан. — Мне твоя жалость и даром не нужна, жалость тут не причем. Мои родители давно умерли, а тетя еле концы с концами сводит. Денег в нашей семье вряд ли хватит даже на то, чтобы срастить пару переломов, не говоря уж о лечении, которое мне нужно сейчас. Я надеялся, что, восторжествуй справедливость, ей будет не так обидно закапывать в землю последнего родственника, но, видно, не судьба. Прости, что доставил тебе столько хлопот, больше я тебя не побеспокою.
С этими словами Стефан вышел на улицу прямо через стену и, скрываясь от единственного человека, который мог его увидеть, впервые так горячо жалел, что явился не разноглазой девице с вагоном странностей и кучей подозрительных знакомых.
Спустя несколько часов петляний по городу в попытках перенести путаные объяснения вышеупомянутой особы о своем месте жительства на реальный мир, ноги сами принесли его к дому, где жила Гелла в нелепой надежде на помощь. Что-то, а вот так глупо и ничего не сделав, уходить из жизни Стефану не хотелось. Он никак не мог общаться с Геллой или кем-то другим, любая попытка повлиять на материальный мир высасывала из его тела остатки жизни, загоняя еще глубже в кому, но он мог бы оставить пару слов для своей тети. Как-то раз ему удалось пнуть камушек на улице, хотя это выбило его из сил на несколько часов и он чувствовал, как его физическое состояние ухудшилось. Но все же стоило попробовать нацарапать хотя бы короткое предложение. Даже если не подписать записку, Гелла поймет, кому она адресована. Вот только придумать гораздо легче, чем воплотить в жизнь.
