– Где она сейчас? – тихо спросила я.
– У соседки сидит, – ответил Николай. – Глафира Фёдоровна, судя по всему, единственный человек во всём этом дурдоме, сохранивший здравый рассудок.
– Твоя бабушка наотрез отказалась подпускать к тебе нашего Айболита, – насмешливо заметил Семён. – Нам с тётей Глашей насилу удалось её уговорить, она тут с тобой как курица-наседка носилась, ни на шаг не отходила, какие-то травки жгла и всё пыталась в тебя какой-то вонючий отвар влить.
Я лишь тяжело вздохнула и откинулась на подушку: театр абсурда продолжал свои гастроли. И чем дальше, тем сильнее всё происходящее напоминало дрянной ужастик с плохой компьютерной графикой и совершенно непроработанным сценарием.
– Я ничего не понимаю, – мой голос прозвучал жалобно даже для моих собственных ушей. – Почему именно сейчас? И почему именно я? Что всей этой потусторонней хренотени от меня нужно?
– Хороший вопрос, – кивнул Семён. – Полагаю, если мы найдём на него ответ, то, возможно, сможем избавиться от всей этой нечисти.
– Может, тебе в церковь сходить? – неожиданно предложил Николай, за что был награждён сразу парой осуждающих взглядов. – Ну, что вы оба на меня так смотрите? Да, я во всё это не верю, но против фактов не попрёшь. По кладбищу вокруг деревни ходят какие-то непонятные существа, возможно, призраки, а, возможно, и ещё кто. Раз вся эта потусторонняя ерунда существует, резонно предположить, что и в религиозных бреднях тоже есть какой-то смысл.
– Бабушка всё время молится, – заметила я, задумавшись.
– Ты вообще крещёная? – подозрительно прищурившись, уточнил Сёма.
– Разумеется, крещёная, – раздражённо ответила я. – Бабушка сама меня и крестила здесь, в нашей церкви, когда мне было года три-четыре.
– Тем более не вижу причин не наведаться к нашему попу, – проговорил фельдшер. – Хуже от этого точно не будет.
Заявление, конечно, спорное. Существовала определённая вероятность, что, увидев меня на пороге своей обители, поп зарядит мне по лбу кадилом и вобьёт осиновый кол в сердце. Впрочем, в чём-то Николай был прав – в церковь, действительно, стоило заглянуть. Хотя бы для того, чтобы выяснить, чего это местное духовенство внезапно, ни с того, ни с сего, ополчилось на мою бабушку.
Бабушка вернулась домой спустя каких-то полтора часа. Николай, у которого каким-то мистическим образом не оказалось больше вызовов, хотя обычно он колесил по деревням до поздней ночи, всё это время просидел со мной, развлекая меня ничего не значащей болтовнёй. Семён, то ли проявивший что-то сродни тактичности, которая за ним отродясь не наблюдалась, то ли ещё по какой неведомой причине, убрался восвояси сразу же, как только убедился в том, что я не собираюсь немедленно отдать богу душу и вообще чувствую себя вполне сносно.
– Анна Степановна, – Николай вежливо кивнул старушке, стоило той войти в комнату.
– Николай, – от меня не укрылись ни металлические нотки в её голосе, ни колючий взгляд. Боже мой, а я-то искренне считала, что моя бабушка добрейшей души человек! Ни разу я не видела, чтобы она к кому-то относилась столь враждебно, причём даже не пытаясь скрыть своих чувств. Однако, несмотря на очевидную неприязнь, она нашла в себе силы вежливо поинтересоваться у мужчины: – Чаю будешь?
– Да, было бы здорово, – охотно согласился тот, и добавил, добродушно улыбнувшись: – Спасибо.
Демонстративно громко гремя посудой, бабуля принялась заваривать “чай”: я обратила внимание, что вместо того, чтобы взять листья из холщовых мешочков, висевших на гвоздиках за печкой, она достала с верхней полки навесного шкафчика какую-то непонятную жестяную банку, но не стала сразу же добавлять её содержимое в заварочный чайник, а просто поставила рядом с собой на тумбочку.
– Пару дней я бы порекомендовал тебе сохранять постельный режим, – заметил Николай, не обративший внимания на странное поведение старушки. Всё внимание мужчины было полностью сосредоточено на мне, что в любое другое время мне бы несказанно польстило, но сейчас вызвало лишь чувство беспокойства.
– Вообще нечего ей попусту шляться по деревне, – неожиданно поддержала его бабушка. – Особенно по ночам. Места у нас, конечно, тихие, да лихие люди и в нашем болоте найтись могут.
– Я достаточно большая девочка и вполне могу позаботиться о себе сама, – упрямо возразила я, скрестив руки на груди.
– Вот такие большие девочки и находят неприятности себе на задницу, – веско проговорила старушка, наполняя кипятком заварочный чайник. Похоже, я успела пропустить момент, когда она положила в него то, что служит местным эквивалентом заварки. Или не пропустила? – Николай, тебе чай с сахаром или без?
– С сахаром, Анна Степановна, – отозвался тот. – Две ложки, если несложно.
– Чего ж тут сложного? Чай не нищие, и сахар, и соль в достатке имеются.
