Семён с удивлением взглянул на меня.
– Почему мы должны перестать ими быть?
Я неопределённо пожала плечами.
– Ну, мне на помощь только что явился демон, моя бабушка многие годы была его ведьмой, да и сама я, если верить словам Леонарда, ведьма. Это достаточно веские причины, чтобы держаться от меня подальше.
Семён укоризненно покачал головой.
– Не пори чушь, заяц, – твёрдо проговорил он. – Я знаю тебя с самого детства. И даже начни ты резать куриц и приносить чёрных козлов в жертву Сатане – это не изменит моего отношения к тебе.
От его слов я ощутила, как по телу распространилось приятное тепло. Улыбнувшись, я сделала шаг вперёд и стиснула друга в крепких объятиях.
– Спасибо, – тихо проговорила я, уткнувшись носом куда-то ему в плечо. – Ты самый классный друг на свет.
– Взаимно, – ободряюще похлопав меня по спине, отозвался тот. – Надеюсь, твой демон учтёт этот факт и не пустит меня на шашлык. Я, знаешь ли, как-то не планирую отправляться на тот свет в ближайшее время.
Подсобив Николаю с загрузкой увесистого священника в машину скорой помощи, мы с Семёном дождались, пока остатки церкви благополучно догорят. В принципе, в этом не было особой необходимости: церковь стояла на отшибе, вокруг – лишь голая земля, так что у пламени не было ни малейшей возможности перекинуться на что-то ещё.
В дом к Николаю мы вернулась, когда уже начало светать. Семён молча принёс небольшую охапку дров и принялся топить печь. В этот момент прямо посреди комнаты открылась небольшая воронка, из которой вышагнул Леонард в обличье Николая.
– Старика пока положили в реанимацию, – проигнорировав ошалевший взгляд Семёна, сообщил демон. Взяв со стола чайник, он, не утруждая себя использованием чашки, сделал несколько больших глотков прямо из носика. – Повреждение мягких тканей головы, сотрясение мозга, значительная кровопотеря плюс подозрение на отравление угарным газом – в общем, полный набор. Впрочем, если его несостоявшийся убивец не придёт в больницу завершать начатое, святоша придёт в себя через парочку дней.
– Это хорошо, – кивнула я. – Получается, через пару дней мы узнаем имя местного Герострата.
Николай лишь хмыкнул, но ничего на это не сказал. Человеческая внешность медленно стекла с него, точно воск с горящей свечи, явив миру его истинное лицо.
– Так Митрич, получается, был с самого начала прав, – тихо проговорил Семён, помрачнев. – Ты, действительно, этот, как его… анчутка.
– Попрошу без оскорблений! – многозначительно подняв вверх указательный палец, увенчанный длинным чёрным когтем, сказал Леонард. – Анчутка – это мелкий бес. А я – демон.
– А что, есть разница? – хмуро уточнил Семён, вперив в демона тяжёлый взгляд.
– Есть, и весьма значительная, – заверил его тот. – Бесы – низшие существа, они практически не имеют свободы воли. Вся их жизнь состоит из бесконечного служения, неважно кому: демонам, ведьмам или любому другому существу, наделённому магической силой. Мы же, демоны, полностью свободны в принятии решений и не служим никому, кроме самих себя.
– Ты знала? – Семён повернулся ко мне.
– О чём? – я спокойно встретилась с ним взглядом. – О разнице между демонами и бесами – нет.
– Я спрашиваю, о том, что Николай – демон, ты знала? – в голосе Семёна проскользнуло раздражение.
– Нет, – покачала я головой. – Он только вчера сообщил мне эту фееричную новость, когда я провела ритуал для его призыва.
– Ясно.
Семён нервно сжимал и разжимал кулаки, пытаясь совладать со своими эмоциями. Ни я, ни Леонард ему не мешали. Демон с невинным выражением лица взобрался на кровать, усевшись в дальнем её конце в позе лотоса и, достав из воздуха тарелку с мандаринами, принялся их чистить.
– Мандаринку? – предложил он мне.
– Не откажусь.
Усмехнувшись, Леонард кинул мне почищенный мандарин, который я без труда поймала на лету.
– А кроме мандаринов в этом доме что-нибудь из еды есть? – поинтересовалась я, устраиваясь на кровати рядом с демоном и не чувствуя при этом ни малейшего дискомфорта. – Лично я готова съесть целого слона.
– Могу организовать, – насмешливо отозвался Леонард. – Только вот вряд ли тебе понравится: у слонов не самое вкусное мясо, да и суховатое. А вот верблюды… у них мясо тоже жестковатое, но намного вкуснее и питательнее.
– Верблюжье мясо нельзя есть, – внезапно уверенно заявил Семён. – Так в Библии написано.
Я повернулась к другу и несколько секунд пристально смотрела ему в лицо, пытаясь понять, к чему сейчас была эта ремарка.
– Бедуины в пустыне придерживаются иной точки зрения, – пожал плечами Леонард. – Они о вашей Библии знать не знают, и, как говорится, жрут, что дадено.
– Может, оставим религиозные диспуты на потом? – я поспешила вмешаться, понимая, что подобный разговор в данной ситуации ни к чему хорошему не приведёт. Семён явно настроен враждебно по отношению к Леонарду, хотя мне пока непонятно, почему. Лично ему демон не сделал ровным счётом ничего плохого. Или Леонард прав, и ненависть к демонам заложена у людей на подкорке? – Меня сейчас волнуют более приземлённые вещи. Например, ужин.
