Фамильное привидение полностью

— То есть… не поняла… Что же это означает в нашем случае?

— Скажу вам откровенно… поскольку могу себе позволить эту роскошь — говорить откровенно… Федор Федорович, конечно, занятой человек, но он бы нашел время для того, чтобы организовать похороны вашего детектива. Попросту говоря, убрать его. Так что у вашего Ладушкина были все основания оставить на телефонной трубке это отравляющее вещество. Он неглупый парень и, очевидно, почувствовал, куда ветер дует… Лучшая защита — нападение.

— Неужели вы это серьезно?

— Нет. Шучу. А может быть, ответ на ваш вопрос и еще проще. Федор был на редкость скуповат. Он мог кинуть вашего Ладушкина — не выплатить гонорар. И ваш сыщик ответил адекватно.

— Но…

— Поверьте, я знала своего мужа. Успех моей семейной жизни на том и основывался, что я всегда знала, что Федор сделает. И всегда — заметьте, всегда! — предупреждала его ход. Так что у вашего Ладушкина, поверьте моему знанию, были все основания защищаться.

— И вы действительно верите, что вашего мужа убил Ладушкин?

— Не сомневаюсь.

Мировой не получалось.

И Светлова решила перейти в наступление. Не хочет по-хорошему, значит, пора заканчивать с пряниками — и идти дальше.

— Все-таки непонятно ваше спокойствие, госпожа Хованская, по поводу вашего собственного алиби… — задумчиво заметила Аня.

— Э-э… да вы, оказывается, нахалка, — довольно спокойно отреагировала на это замечание Инара Оскаровна.

— Нет, ну в самом деле… — не сдавалась Светлова. — Алиби-то у вас так себе… Вот докажут, что Ладушкин непричастен, и становитесь подозреваемой номер один — вы…

— Пугаете? — усмехнулась Хованская. — Не старайтесь. Мне нисколько не страшно.

— Нет, ну правда, сами подумайте… Что, собственно, такого уж непоколебимого в вашем алиби? Вот вы утверждаете, что вас не было в квартире в момент убийства… Так?

— А какие в этом могут быть сомнения?

— Ну да… Якобы вы только-только прилетели в Москву, взяли в Шереметьеве такси и поехали домой… И вошли вы в квартиру не одна — таксист поднялся вместе с вами, внес вещи… Якобы вы нашли мужа в квартире уже мертвым, и есть тому свидетель…

— Представьте, все именно так!

— Да вся ваша невиновность, Инара Оскаровна, по сути дела, подтверждается лишь очень приблизительным хронометражем. Посчитать минуты немного по-другому — и от вашего алиби ничего не останется. Хотите, посчитаем?

— Нет, не хочу, — равнодушно ответила Хованская. — Нисколько, знаете ли, мне это не интересно.

— Напрасно вы так нелюбопытны… — вздохнула Светлова.

И этот сочувственный вздох Инаре Оскаровне явно не понравился.

— А вот вы могли бы ответить… — перешла она в контратаку. — Зачем мне? Зачем мне убивать курицу, несущую золотые яйца? Зарплата, привилегии, в конце концов, взятки депутата, знаете ли, не наследуются вдовами! Этим я в корне, голубушка, отличаюсь, заметьте, скажем, от супруги бизнесмена. Зачем же мне убивать собственного мужа? Мотив?

— Да, но… Такие милые пустяки, как элитная квартира, дача, сбережения… В конце концов, те наличные деньги, которые исчезли из сейфа в день смерти вашего мужа и в краже которых вы обвинили частного детектива Ладушкина. Ведь это вы их взяли, чтобы подставить Ладушкина, не так ли?

— Я их взяла, потому что это мои деньги! — гневно сверкнула глазами Хованская. — А что я при этом имела в виду — это уж не ваше дело! А что касается «подставить»… Не скрою… Когда мы поднялись с таксистом в квартиру и я увидела, что Федор Федорович мертв, комбинация, которая ставила бы на этом вашем нахальном и порядком надоевшем мне сыщике Ладушкине крест, пришла мне в голову…

— Ну вот видите…

— Понимаете, голубушка… Сейф Федора, который он обычно закрывал, был открыт… И смерть мужа была, судя по всему, внезапной… Даже чашка с едва отпитым чаем, стоящая на письменном столе, была еще теплой…

— И что же было дальше?

— Я, разумеется, взяла деньги из сейфа… Ну, не оставлять же милиционерам? Все равно пропадут во время «осмотра места происшествия»…

«Однако довольно откровенно…» Светлова с удовлетворением отметила про себя неоднократно произнесенное слово «голубушка» и некоторые вполне человеческие нотки в голосе вдовы. У нее даже появилась надежда на «контакт».

— Не радуйтесь. — Вдова словно прочитала ее мысли. — Надеюсь, моих отпечатков на сейфе при этом не осталось… Видите ли, все было так внезапно… Когда мы с таксистом только вошли, я даже не успела снять перчаток… И это оказалось, как вы понимаете, кстати. Так что я могу быть откровенной с вами — вы все равно не сможете подтвердить мои слова.

— А что было потом?

— В раскрытом настежь сейфе, кроме денег, лежали еще пленки… Ну, те самые — из видеокамер, которые установил ваш сыщик у нас в квартире… В спальне — вот дурак! — и в холле у входной двери. Пытался меня подловить, подлец!

— Да не обижайтесь вы… Это у него профессиональное, — без особой надежды на успех попробовала все-таки обелить несчастного Ладушкина Аня. — Ничего личного, понимаете?