– Я просто не хочу, – сказал Саймон.
– Не хочешь чего? – спросил Баз.
Он сидел на парте и жевал яблоко. Зажав его зубами, он принялся завязывать зелено-лиловый галстук. Саймон же до сих пор делал это перед зеркалом. Даже спустя семь лет.
– Ничего! – сказал Саймон, вжимая голову в подушку. – Не хочу ничего делать! Даже не хочу начинать этот день, потому что тогда придется его завершить.
Баз почти разделался с виндзорским узлом и откусил яблоко.
– Но-но, Сноу, не похоже на слова «самого могущественного волшебника за сотню лет».
– Это фигня, – сказал Саймон. – Кто вообще стал меня так называть?
– Возможно, Маг. Он не замолкает, когда говорит о тебе. «Тот, о ком сказано в пророчестве», «герой, которого все ждали» и трали-вали.
– Я не хочу быть героем.
– Лжец.
Серые глаза База были холодными и серьезными.
– Сегодня, – поправил себя Саймон. – Я не хочу быть героем сегодня.
Баз глянул на огрызок и бросил его Саймону на стол со словами:
– Ты пытаешься подговорить меня прогулять политологию?
– Да.
– Заметано, – сказал Баз. – А теперь вставай.
Саймон широко улыбнулся и выпрыгнул из постели.
– Что означает «незак.»? – спросила Кэт.
Рейган взглянула на нее со своей кровати. Соседка составляла карточки (она обожала метод карточек для запоминания материала) с незажженной сигаретой во рту. Пыталась бросить курить.
– Задай свой вопрос еще раз, только понятно.
– Не-зак, – по слогам повторила Кэт. – Я получила ведомость с оценками, но вместо «А» или «В» по предмету там написано «незак.».
– Незаконченный, – сказала Рейган. – Значит, пока не выставили оценку.
– Кто именно?
– Не знаю, твой профессор.
– Почему?
– Не знаю! Обычно так поступают в особых случаях – дают дополнительное время что-то завершить.
Кэт уставилась на ведомость. В первую учебную неделю она «закрыла» психологию, поэтому предполагала увидеть отметку «А». Из-за высокой оценки за семестр практически не пришлось сдавать экзамен. А вот с литературным мастерством все обстояло иначе. Без итогового проекта Кэт не ожидала ничего выше «С», скорее всего, «D».
Ее такой расклад устраивал, она смирилась с «D». Такую цену она решила заплатить за свой последний семестр. За Ника. И Ливая. За плагиат. Цену за осознание того, что она не хочет писать книги об упадке и разложении в провинциальной Америке, как, впрочем, и обо всем остальном.
Кэт морально приготовилась к оценке «D», собираясь двинуться дальше.
Но «незак.»?
– И что мне теперь делать? – спросила она у Рейган.
– Черт, Кэт. Да не знаю я. Поговори со своим профессором. От тебя у меня будет рак легких.
В Эндрюс-Холле Кэт появилась в третий раз после того, как забрала ведомость с оценками.
В первые два она заходила в здание с одной стороны и шла прямиком к двери в противоположном конце.
На этот раз намечался прогресс. Кэт остановилась, чтобы заглянуть в туалет.
Когда она вошла в здание, как раз закончилась четырехчасовая пара – навстречу ей хлынул яркий поток девчонок со стильными прическами и парней, похожих на Ника. Кэт успела нырнуть в туалет и теперь сидела в деревянной кабинке, ожидая, когда на горизонте прояснится. Кто-то потратил уйму времени, чтобы выцарапать на дверце почти все строки из песни «Stairway to Heaven», а это внушительное количество слов. Специализация – английский язык, как-никак.
В этом семестре у Кэт не было пар по английскому, и она подумывала сменить специализацию. Или просто переключиться с литературного мастерства на литературу Ренессанса. Это, конечно же, пригодится в реальной жизни: в голове одни лишь сонеты и художественные образы Христа.
«Если изучать что-то, до чего никому нет дела, может, тогда тебя оставят в покое?»
