– Все, хватит! – сказал Саймон, кидаясь вперед и перелезая через длинный обеденный стол.
Пенелопа ухватила край его мантии, и Саймон чуть не упал лицом на скамью, но вовремя выпрямился.
– Отпусти меня, Пенни…
Он бросился к Бэзилу с кулаками. Тот не шелохнулся.
– «Чем крепче заборы, тем лучше соседи!» – прошептал Бэзил, взмахнув волшебной палочкой.
Кулак Саймона встретил твердую преграду, остановившись в паре дюймов от губ База, который даже не дрогнул. Саймон закричал, убирая руку, но по-прежнему сопротивляясь заклинанию.
Глядя на это, Дэв, Ниалл и прочие приспешники Бэзила загоготали, как пьяные гиены. Но Бэзил не отреагировал. Он заговорил столь тихим голосом, что лишь Саймон слышал его:
– Значит, Сноу, ты так собирался это сделать? Так хочешь побороть Коварного?
Легким движением палочки он снял заклинание в тот момент, когда Саймон обрел равновесие.
– Жалкое зрелище, – сказал Бэзил и удалился.
Когда Кэт вошла в кабинет, профессор Пайпер протянула к ней руки:
– Кэт, ты вернулась! Не могу сказать, что знала это. Я очень сомневалась, но надеялась.
Она вернулась.
Кэт пришла сказать преподавателю, что приняла решение. Вновь. Она не собиралась писать итоговый рассказ. Слишком много чего нужно было написать и о многом побеспокоиться. Финальный проект напоминал тухлятину, оставшуюся с прошлого семестра. Даже думая об этом рассказе, Кэт чувствовала себя неудачницей (плагиат и глупый Ник, ворующий ее лучшие фразы). Она хотела оставить все позади.
Но, придя в кабинет профессора Пайпер, которая смотрела на нее, как Голубая Фея, и улыбалась, Кэт не смогла высказать вслух свое решение.
«Видимо, все дело в том, что мне не хватает матери, – с отвращением подумала Кэт. – Наверное, теперь я буду млеть при виде женщин среднего возраста, пока не стану одной из них».
– Очень щедро с вашей стороны дать мне второй шанс, – сказала она и села, повинуясь жесту профессора.
Вот сейчас следовало произнести: «Но я вынуждена отказаться». Вместо этого она проговорила:
– Наверное, я буду дурой, если не ухвачусь за него.
Профессор Пайпер засияла от счастья. Она подалась вперед, поставив локоть на стол и подперев голову рукой, будто позировала для фотографии лауреата.
– Итак, есть ли у тебя идеи для рассказа?
– Нет. – Кэт сжала руки в кулаки, вдавливая их в бедра. – Каждый раз, когда я собираюсь что-нибудь придумать… я чувствую пустоту.
Профессор Пайпер кивнула и сообщила:
– Я размышляла над тем, что ты сказала в прошлый раз: что не хочешь создавать собственный мир.
– Вот именно. – Кэт подняла глаза. – Нет внутри меня дивных новых миров, которые просятся наружу. Не хочу начинать с нуля.
– Но, Кэт, этого не хочет большинство авторов. Многие из нас не такие, как Джемма Т. Лесли. – Профессор обвела рукой кабинет. – Мы пишем о мирах, которые знаем. Я написала четыре книги, и во всех действие происходит в радиусе ста двадцати миль от моего родного города. Большая часть о том, что случилось в моей жизни.
– Но вы же пишете исторические романы…
Профессор кивнула:
– Я беру за основу то, что произошло со мной в восемьдесят третьем году, и переношу на героя из тысяча девятьсот сорок третьего. Таким образом, я разбираю свою жизнь на кусочки, пытаюсь ее понять, внедряя в свои истории.
– Значит, все в ваших книгах правда?
Профессор склонила голову набок и протянула:
– Мм… Да. И нет. Все начинается с небольшой правды, потом я раскидываю вокруг нее паутину, а иногда и вовсе ухожу в другую сторону. Но суть в том, что начинаю я не с нуля.
– Я никогда не писала чего-то, не имеющего отношения к магии, – сказала Кэт.
– Ты все еще можешь попытаться, если захочешь. Но не обязательно начинать на молекулярном уровне, с некоего Большого взрыва в твоей голове.
Кэт впилась ногтями в ладони.
