Тут только девушка обратила внимание, что он указывает в сторону черной "вольво", припаркованной неподалеку. Жека понятия не имела, на каком автомобиле ездит Белецкий (вчера вечером слишком волновалась, чтобы рассмотреть в темноте и запомнить), поэтому и не догадалась сразу, что артист давно уже в театре.
Она робко шевельнулась, подозревая, что вполне могла примерзнуть к этой злосчастной лавке. Руки и ноги не слушались. Белецкий, потеряв терпение, бесцеремонно дернул ее за руку, поднимая вверх, и буквально потащил за собой к автомобилю. Распахнув переднюю пассажирскую дверцу, затолкал окоченевшую девушку в салон и, чертыхаясь себе под нос, захлопнул дверь.
Через несколько секунд он тоже оказался внутри. Жека с трудом соображала, что сейчас вообще происходит. Видимо, из-за переохлаждения она не способна была в полной мере порадоваться тому обстоятельству, что находится в машине аж самого Белецкого, о встрече с которым грезила так долго. К тому же, выражение его лица красноречиво свидетельствовало о том, что сам он явно не рад этому факту. Судя по всему, Жека его бесила, но при этом он почему-то продолжал совершать какие-то манипуляции, направленные на то, чтобы она поскорее согрелась. Включил печку, взял Жекины ладони в свои и принялся растирать ее озябшие покрасневшие пальцы.
— Я не пойму, — продолжал он сердито выговаривать ей во время этого занятия, — у вас совсем, что ли, атрофирован инстинкт самосохранения? Это ж надо додуматься… Вы девушка, молодая женщина… вам детей еще рожать! Ну головой-то следует думать иногда! Или у вас справка от психиатра о том, что вы не отвечаете за свои поступки?
Слышать это было неприятно. Но Жека не нашлась, что возразить — тем более, начав отогреваться в теплом салоне, пальцы на ее руках и ногах болезненно заныли. Боль становилась все невыносимей, и Жека едва сдерживалась, чтобы не начать тоненько поскуливать. Из носа вдруг потекло, и она принялась шмыгать, как сопливая первоклашка, а затем — вишенкой на торте — вдруг закружилась голова и запершило в горле. Она попыталась прокашляться, и Белецкий, оставив ее руки в покое, полез в бардачок и с раздражением бросил ей на колени упаковку мятных леденцов.
А вот это было уже совсем обидно. Жека часто заморгала ресницами, удерживая внутри непрошеные слезинки.
— Чего вы на меня орете? — спросила она осипшим голосом. — И обращаетесь со мной, будто я какая-нибудь приблуда с помойки. Не надо швырять в меня предметами, это как минимум невежливо.
Он опешил от ее отпора, приоткрыл было рот, чтобы сказать что-то едкое в ответ… но перехватил ее взгляд и осекся.
— Я на вас не ору, — сказал он уже более доброжелательно. — Хотя, по хорошему, следовало бы не только наорать, но и отлупить вас… ремнем по заднице. Вас в детстве мало пороли?
Жека самолюбиво промолчала, продолжая машинально сжимать и разжимать ноющие пальцы.
— Больно? — спросил он, наблюдая за ее действиями.
— Терпимо, — гордо отозвалась она предательски дрогнувшим голосом. По-прежнему очень хотелось заплакать, но Жека держалась.
— Так что вы хотели от меня? — поинтересовался он наконец. — Для чего ждали?
Она растерялась. И в самом деле, что тут можно было сказать?
— Ну? — поторопил он. — Спросить что-нибудь? Сфотографироваться?
— Просто пообщаться… — выдавила она из себя еле слышно.
— Что-что?! — в изумлении переспросил он, похоже, не веря своим ушам.
— Пообщаться, — повторила она уже более твердым голосом и, вздернув подбородок, смело взглянула ему в лицо.
Несколько мгновений Белецкий ошеломленно смотрел на нее, словно сканируя степень ее дурости, а затем, шумно выдохнув, закатил глаза, демонстрируя свое отношение к происходящему.
— Ладно, — произнес он ядовито, — давайте пообщаемся…
Машина тронулась с места и плавно вырулила из арки на улицу. "И куда он меня везет, интересно знать?" — подумала сбитая с толку Жека, но вслух спросила другое:
— А почему вы уезжаете из театра? Спектакль же сегодня…
— У нас трехчасовой перерыв между утренней репетицией и вечерним выходом на сцену, — сухо пояснил он, не глядя на нее.
— И как вы обычно свой перерыв проводите? — полюбопытствовала она.
— Отдыхаю, — он пожал плечами. — Иногда даже удается поспать прямо в гримерке… Домой нет смысла ехать, только на дорогу потрачу половину свободного времени, а то и больше. Я-то, собственно, выскочил только сигареты купить. А тут вы. Как снег на голову.
Жека промолчала.
— Подвезти вас домой? — спросил он, искоса взглянув на оттаявшую и окончательно согревшуюся девушку. — Где вы живете?
— В Уфе, — простодушно отозвалась она. Белецкий поперхнулся и закашлялся, и она торопливо сунула ему те самые мятные леденцы, которые он предлагал ей.
— Я же говорила вам вчера, откуда приехала, — добавила она. — Забыли?
Белецкий что-то невнятно пробурчал в ответ. Кажется: "Детский сад…"
— Ну, а в Москве вы где остановились? — спросил он после паузы. — Не ночевали же вы вчера на лавочке возле служебного входа, верно?
— У знакомых, в Филях, — отозвалась Жека. Он присвистнул.
— Далековато, однако… Боюсь, что весь свой перерыв прокатаюсь.
