Джо стянула с себя джинсы и футболку и устроилась на кровати в одном белье. Она раз за разом перечитывала сообщение Лео и не знала, как на него реагировать. Ладно, они и правда стали очень близки за это время. Их переписки почти не прекращались, и не важно, где находился каждый из них. Ответы могли приходить спустя минуту или несколько часов, они обсуждали фильмы, музыку и тут же переходили на личные темы. Джо порой хотелось убить Лео за вечную недосказанность, безответственность к себе и… непроизвольный флирт. Она старательно отрицала наличие последнего в их общении, но после фразы Никки о связи и сегодняшних сообщений задумалась. Самым страшным во всём этом было то, что ей нравилось. Нравилось болтать с ним, знать, как он, нравились вечные подколы и загадки. Нравился этот долбаный флирт, начавшийся с простых смайликов с поцелуями. И вот теперь он пишет, что ему не всё равно. И Джо почему-то знала, что он не врёт.
Джо не смогла сдержать улыбку.
Ответ она как всегда успела отправить быстрее, чем подумать.
– Чёрт! – выругалась Джо, не переставая улыбаться. Она становилась сама на себя не похожа, когда дело доходило до переписок с Лео.
Он не ответил на её шуточный выпад. Вместо этого пришёл набросок новой песни. Нет, не так. НАБРОСОК НОВОЙ ПЕСНИ. Это было слишком. Потому что она знала: Лео даже ребятам показывал только готовые тексты. Да, они что-то меняют вместе, переписывают, но это другое. Он приносит им только те песни, в которых уверен, в которых сам уже ничего менять не будет. А тут – черновик. Который не видел ещё никто. Никто, кроме неё, забывшей, как дышать, читающей эти простые, но прекрасные слова:
Джо не знала, что ответить. Казалось, любые слова будут недостаточно хороши. Нет, эта песня не была вершиной гениальности, но она была невероятно прекрасной в своей простоте и приближённости к жизни. Ей хотелось узнать, кому Лео посвятил эти строчки, что за история скрывалась за этим «больше, чем любовь». Но да, она помнила про все его «неудачные отношения», поэтому написала совсем другое:
И она ни капли не лукавила.
Джо прикусила губу, чтобы не расплыться в грёбаной идиотской улыбке, но это мало помогло. Связь, о которой говорила Никки, сегодня стала во сто крат сильнее. Показать новый текст для Лео – больше, чем открыть душу. И он выбрал её. Он доверился ей окончательно и бесповоротно. Джордан почувствовала себя не столько избранной, сколько ответственной за него. Теперь она просто обязана сохранить эту тайну, поддержать Лео и не дать ему упасть.
И она правда пообещала себе больше не пропадать. Никогда. И это ощущалось как что-то большее, чем просто работа. И даже больше, чем дружба.
Скайлар печатала письмо для Мамочки, когда внизу громко хлопнула входная дверь. Это, конечно, мог быть Трой, но он слишком вежлив, чтобы так издеваться над старой деревянной дверью. А значит, оставался только один человек, кто мог пожаловать в среду утром к ней домой. Скай сняла очки для компьютера, оставила их на столе и спустилась.
– Привет, мам.
Джемма Винтеро стояла посреди гостиной собственного дома, но выглядела в нём настолько чужеродно, что даже Скай стало не по себе. Хотя причиной вполне мог стать взгляд матери, полный немого разочарования.
– Он бросил меня, – едва сдерживая слёзы, прошептала она, и Скай тяжело вздохнула. По правде говоря, ей абсолютно не было жалко Джемму. Расставание было вопросом времени. Не сегодня, так через месяц мама заявилась бы домой, вся в слезах, повторяя эту ненавистную фразу: «Как он мог меня бросить?»
Скай очень хотелось ответить: «Так же, как и предыдущие десятки твоих любовников», – но она не стала портить сегодняшнее утро ещё больше.
– Чаю? – глухо спросила она, понимая, что ближайшие часы проведёт в тщетных и лживых попытках успокоить мать.
– Лучше водки.
– Мам, сейчас одиннадцать утра.
– Меня бросили, Скай! – Она с обидой посмотрела на дочь, словно та тоже бросила её этим замечанием.
– Ладно, ладно. Иди к бассейну, я всё принесу.
И пока Джемма драматично шествовала в сторону бассейна, Скай набирала сообщение Трою.
