Так, я Рин, они родственники данного тела. Если присмотреться, черты у нас похожи, цвет волос тоже, только у них они черные полностью, мои с сединой. Глаза зеленые, только ярче. Делаем вывод: они родственники, которые мне помогут обжиться. Вот как их зовут — ещё вопрос открытый. И какая моя фамилия, и есть ли она у них, тоже вопрос. Как мне себя с ними вести — вопрос открытый, ведь памяти пацана у меня нету, а нетипичное поведение их ребенка может насторожить. Пока я стоял и думал, мать пацана заинтересовалась нетипичным поведением ее сына. О чем я и говорил.
— Рин, с тобой всё в порядке? Почему ты молчишь? — спрашивала она, удивлённо глядя на меня.
Мне хотелось проорать: «Ни хрена нормального, кто вы, блядь, такие, кто я, блядь, такой? Что мне делать? И куда идти? И где здесь можно пожрать?» И ещё куча дурацких вопросов. Ладно, будем грешить на амнезию, вдруг прокатит, у других же прокатывало. Чем я хуже?
— Кто вы? — спросил я. И тут же закашлял, ведь воды в моем горле не было со вчера. Так что получился не вопрос, а хрип.
Мать на меня вылупилась, как на седьмое чудо света.
— Щас я тебе покажу, кто мы, — со злостью сказал брат, стоящий за моей спиной. Видимо, боялся, что я выскачу за дверь и убегу.
— Стой! Ты осматривал его? — спросила мать у парня.
— Да, пару шишек, не более. — проговорил он.
— Да, а ты заметил, что он худее, чем уходил, и весь в кровавых пятнах. Рин, что ты скажешь? — посмотрела она мне в глаза.
— Рин — это я? — спросил я, изображая дурочка.
— Да, — осторожно ответила женщина. Во взгляде появилась настороженность.
— Рик, проверь его на уколы. Рин, ты что-нибудь употреблял? — Беспокойство в женщине росло с каждой секундой моего молчания.
— Что употреблял? — спросил я, пока парень раздевал меня чуть ли не до трусов. Я не сопротивлялся, смысл, засунул свою гордость куда поглубже, меня одолевал голод, и за жратву я готов был стерпеть многое. Ну кроме того самого. Да и смысл сопротивляться? Они же родственники.
— Ран, следов от уколов нет. Ты что-нибудь пил, глотал, дышал? — Пристал ко мне парень.
— Я хочу есть, — сказал я, промолчав на вопросы от парня. Мой живот утробно заурчал, подтверждая мои слова. Мать резко изменилась в лице. Успокоилась, и опять на лице появилась грустная улыбка.
— Рик, отведи его в ванну и умой, я разогрею кашу.
Странное поведение какое-то. Ну да не суть важно, куда важнее меня скоро притащат к источнику воды. Парень протащил меня через лавку и, пройдя по коридору, толкнул меня в ванну. Ну как ванну, тут даже душем не пахло, корыто и кран, даже мыло не нашел. Помещение было маленьким, с канализационной решеткой в полу, и освещалось всё тусклой лампочкой, в которой переливалась какая-то жидкость белого цвета.
Я снял остатки одежды и, открыв кран, присосался к источнику воды. В меня полилась холодная вкусная вода, не факт, что чистая, но вода. Я пил и не мог напиться. Я получал удовольствие от наполнявшей меня живительной влаги, о которой я так долго мечтал. Но всё когда-нибудь заканчивается, так и мой рай был прерван. Риком, ворвавшимся в ванну с тряпкой и мылом. Я оторвался от крана под охреневший вид Рика, он молча сунул в руки мне мыло и тряпку и вышел. М-да, неловко получилось. Да и хрен с ним, мне сейчас и так хорошо, еще бы пожрать чего-нибудь, вообще классно стало бы. Вымывшись, кстати, потеплевшей водой, и вытерев себя белой тряпкой, выступающей в роли полотенца, я стоял в тазике и не знал, что делать дальше. Обернув тряпку вокруг срама, я вышел в коридор, на меня шел Рик. Подойдя к двери ванны и заглянув внутрь, он посмотрел на меня.
— А вещи стирать кто будет? Мама что ли? Давай, иди стирай, и так воду потратил, сейчас ещё на стирку потратишь, а вода — дефицит, так-то. — Он что-то ещё бурчал, но я не слушал, я зашёл в ванну и принялся стирать.
Постирав вещи от запаха, но не отстирав бурые пятна, оставил их в тазу, черт знает, где их развешивать. Я опять вышел из ванны. Рик был тут как тут. Он что, преследует меня? Или следил?
— Долго ты. Пошли, отведу тебя в комнату. Оденешь чистое. — пробурчал Рик.
