Смотря прямо на Бонзо, решаюсь спросить.
— А вы не знаете, где Рик с… — я замялся, имя матери-то не знаю.
Посмотрев на меня и придя к какому-то выводу, он спросил.
— Ты ведь Рин?
Я кивнул. Он замялся, видно, неудобно говорить горькую правду. Или просто не знает, как меня не шокировать.
— Соболезную, парень, они мертвы. Погибли на мосту. — проговорил неуверенно он.
— Кто их убил? — не мог не спросить я.
— Миротворцы. — четко произнес Бензо.
— Ясно. — и, не прощаясь, по-английски вышел из лавки.
А чего тут неясного, в городе только и твердят, что о погибших на мосту людях. И о том, какие миротворцы козлы и уроды. Догадаться можно было и самому, вот только догадаться и услышать об этом — две разные вещи. В одном случае тебя все равно будет терзать чувство, что ты ошибся, а в другом — что правда ли то, что ты услышал.
Ну что же, родственники мертвы, искать их теперь бесполезно. Еще интересно, а что с телами, их передадут родственникам или город возьмет на себя их захоронение, и вообще, как здесь хоронят или сжигают? Жалко их, конечно, но привязаться я к ним не успел. Так что пойду узнавать цены на еду. Лицемерно? Ну что поделаешь, я их идти и умирать не просил. Пройдясь по лавкам, понял, что я нисколько не богатый Буратино, а типичный голодранец. Прикупив крупы и ещё всякой съедобной хрени в виде маленького кусочка мяса. Честно говоря, не хочу знать, чье оно, но у продавца уточнил, что не человечье. За него ушли почти все мои невеликие сбережения. Не хотелось бы стать каннибалом поневоле. Но вроде тут разумных не ели, что странно по меркам всего творящегося вокруг. Зато узнал, как называются монеты, которые получил у Бензо. Их называли бронзовыми шайбами, над ними шли серебряные шестеренки и золотые шестеренки. Вот, кстати, интересный момент: почему не медные, а бронзовые, и сколько бронзы в серебряных шестернях, а серебра в золотых? У кого бы узнать?
Загрузив все в рюкзак, понес все накопленное съедобное богатство к себе в нору. Попутно прикидывая, на сколько мне этого хватит. В кармане пусто, а в сумке негусто. Выходило, что всего на пару дней, если экономить. Надо посмотреть, что ещё можно утащить в ломбард. Благо грабители не всё унесли. Хотя они явно старались.
Благополучно добравшись до дома, теперь буду так его называть, стал готовить мясо. Ведь есть кашу который день подряд — ну такое себе. Все же хотелось разнообразия в рационе. Пожарив мясо, подкинул овощей и, потушив немного, снял с огня. Вытерев слюни с подбородка, громко сглотнул вязкую слюну. Не дожидаясь, когда остынет мясо, с жадностью набросился на него, запихивая целыми кусками его себе в рот и не успевая пережевать, проглатывал. По прошествии пары секунд отвалился от стола и с грустью посмотрел в пустую кастрюльку, в которой готовил, ведь сковороду я не нашел. М-да, с прогнозами, что хватит на пару дней, я погорячился. Уже мясо пропало. Из остатков только крупа да хлеб, который и хлебом-то назвать стыдно, так как это была мелкая булка с отрубями, которая исчезнет за один присест. Еще хотелось чая, которого я тоже не нашел, возможно, что-то можно использовать из тех коробочек с сушенными листьями, но, что бы я ни заваривал, по вкусу была полная туфта. Надо будет подготовить ещё вещичек на продажу и пройтись по лавкам. Чем и занялся через пару часиков. Надо же переварить съеденное мясо.
На следующий день, загрузив в найденный рюкзак подготовленные вещички на продажу, отнес это все в ломбард. Все сделал молча. Молча зашел, молча положил, молча сгреб шайбы. И так же молча вышел, как и зашел. Не произнес ни единого слова. Проделал эту операцию раза три за весь день. Попутно заходя в магазины за продуктами. На четвертый Бензо со мной заговорил.
— Парень, ты собираешься мне всю лавку матери притащить? — спросил он недовольно.
— Нет. Только то, что от нее осталось. — пробурчал я.
— Хм. Вас обнесли, да? — интересуется он.
— Могли бы и не спрашивать. В первый же день, как пропали хозяева. Вот и таскаю, что могу принести. — говорю я, не понимая, зачем он это все спрашивает.
— Послушай, Рин. Один ты не проживешь. — говорит этот умник.
— В приют не пойду. — буркнул я. — Мне и так неплохо.
— Ты еще мал, чтобы жить на улице, в одиночку тебя прихлопнут, как жука. Я бы взял тебя к себе, но у меня уже есть помощник. Тебе надо к кому-то пристроиться. — говорит он. О каком он помощнике говорит, мне понятно из мультфильма, вот только я его ни разу не видел, а к кому мне интересно пристроиться, хотелось бы знать.
— Угу, к кому-то. Будто нужен еще один голодный рот этим кому-то. — пробурчал я себе под нос, но, видимо, Бензо услышал.
— Вот что, приходи завтра ближе к вечеру, там и подумаем, куда тебя пристроить, — говорит этот пухляк.
